Они подходили к зданию,образуя одну большую группу за деревянным забором.Разглядывая наш задний двор, им приходилось приподниматься над плечами друг друга, как людям в зоопарке, когда хотят лучше разглядеть животных.

Так начинался пятидесятилетний юбилей моего отца.

Я чего-то ожидала. Мне было четырнадцать лет. От пребывания на пляже мои волосы слиплись и выгорели. Губы были полные,темно-бордовые, как у женщины, которая густо красится. "Как гигантская рана" - так называла их моя мама. Она неодобрительно относилась к моей манере одеваться, возмущалась безвкусным платьям, обтягивающим мои бедра и груди. Но я необращала внимания на ее замечания. Считала, что в целом это все житейские дела, которые можно оставить на потом.

Женщины в разноцветных туфельках проходили через калитку. Компания расположилась не совсем удачно прямо на траве. Мужчины приветствовали друг друга. На них были остроконечные темные галстуки, как мечи.

- Добро пожаловать на нашу лужайку, - повторяла я снова и снова с бестолковой улыбкой. Но никто из них не смотрел на меня, потому что это выглядело довольно глупо. Я была слишком неуверенной в себе, слишком стеснительной, чтобы подойти поближе к Марку Резнику, познакомиться с ним.

Выпрямившись, я бормотала, что-то непонятное. Нужно пройти определенный путь, чтобы подготовить себя к старшим классам средней школы. Я медленно училась быть модной. Каждый день я должна прощаться с какой-то частью себя. Так на прошлой неделе на пляже моя лучшая подруга Дженис в своем новом бикини посмотрела на мой купальник фирмы "Адидас" и сказала: "Эмилия, не одевай его больше.Здесь не спортивное соревнование." Она была права. Вы можете выиграть или потерять все, когда вам четырнадцать, и Дженис умела держать курс.

- В детстве я делала короткую стрижку моей кукле Барби, чтобы соответствовать моде. - Признавалась Дженис тем утром.

Она вздохнула и вытерла лоб. Августоская жара сделала ее откровенной. Жаркий период в Коннектикуте* был неутешительным. Зато располагал к признаниям.

- Это что, - сказала я. - Вот я в детстве думала, что мои груди были опухолями. - сплетничала я и боялась, что взрослые могут нас услышать.

А Дженис была раскрепощенной.

- Еще в детстве я сидела на солнце и ждала, когда моя кровь испарится, - добавила я. Признаюсь, что до си пор верю, что иногда кровь может испаряться, как кипящая вода или лужа в середине лета. Дженис уже рассказывала следующую исповедь, признавалась, что вчера весь вечер думала о нашем школьном учителе мистере Хеллере, у которого даже усы выглядели зловещими. "Мы не можем осуждать его за это", - говорила Дженис. "Я думала о руках мистера Хеллера. Все надеялась и надеялась, но так и ничего"

- А что ты ожидала? - спросила я, жуя арахис. - Он же слишком старый.

На пляже взрослые сидели всегда в десяти шагах от нас. Мы тщательно соблюдали дистанцию. Моя мама и ее подруги были в соломенных шляпках, сидели откинувшись назад в узорчатых креслах с изображением Рода Стьюарда**, ели конусообразное мороженое и кричали: "Снимите с головы наушники" . когда Дженис и я бежали к воде побродить и охладить ноги. Мама говорила, что постоянно слушать Long Island Sound*** все рано, что сунуть голову в банку с раковой опухолью. На что я ответила: "Ты хочешь сказать, что можно получить раковую опухоль". Одна женщина, которая добровольно предложила свою помощь с моей мамой в Стамфордском госпитале, но ее не взяли на работу из-за нашего соседа доктора Трентона, совавшая свой нос везде и всюду, сказала: "Слушать Long Island Sound и купаться в нечистотах это одно и тоже, нет никакой разницы между ними. Но чем больше все говорят о загрязнении, тем меньше его заметно. Кроме того, окунаясь в воду все больше кажется, что взрослые были не правы. Вода как вода, каждый раз я пробовала ее языком.

* Коннектикут - штат в Америке.
** Род Стьюард - английский певец и автор песен род. 10 января 1945 г.
*** Long Island Sound - музыкальный профайл, в котором можно найти новые записи, альбомы песен.