Они валили валом. Одетые с претензией на официальность, эти люди нетерпеливо заглядывали к нам во двор, точно зеваки в зоопарке, коим охота рассмотреть зверушек, и вливались в толпу за деревянным забором.

Вечеринка по случаю пятидесятилетия моего отца только началась.

Честно говоря, нечто вроде я и предвидела. Мне стукнуло четырнадцать — волосы еще липкие от лимонного сока(1) , а сочные, как малина, женственно пухленькие губки, перемазаны ярко-красной губной помадой на манер «зияющей раны», как сказала накануне мамуля. Мой «прикид» ее «разочаровал»: желтое платье с облегающим верхом и широкой короткой юбочкой — снизу цветком, сверху торчком. А мне параллельно. Меня разочаровала эта тусовка, этот, возможно для нас последний, домашний званый междусобойчик. Женщины шествовали через ворота в серых, черных, синих и коричневых туфлях-лодочках — праздник на траве хромал на обе ноги. Гости мужского пола нацепили на себя остроконечные, словно мечи, черные галстуки и выдавали стандартные фразы, вроде «здравствуйте».

— Добро пожаловать на лужайку, — отвечала я, по-идиотски улыбаясь, и ни один из них не взглянул мне в глаза, типа это невежливо. Всем участникам мероприятия наряд мой представлялся слишком желтым и неуместным, и я тихонько подошла к Марку Реснику, моему соседу и возможно-в будущем-бойфренду.

Я выпрямилась и старалась четко выговаривать согласные. Ведь старшеклассники должны выглядеть и вести себя как-то иначе. Я еще до конца в это не въехала, но процесс пошел. Казалось, всякий день мне приходилось расставаться с частицей себя. Так, неделей ранее на пляже моя лучшая подруга Дженис, одетая в новое бикини на тонюсеньких лямочках, глянула на мой сплошной купальник от «Адидас» и заявила:
— Эмили, перестань ты его носить. Мы же не на спортивных соревнованиях.

Однако это не вполне соответствовало истине. В четырнадцать лет ты вечно в чем-нибудь соревнуешься, и Дженис старалась не отставать.

— В детстве я обрила своих кукол, чтобы выглядеть красивее их, — призналась она тем утром на пляже.

Дженис печально вздохнула и потерла лоб, словно августовская жара располагала ее к откровенности. К сожалению, лето в Коннектикуте выдалось умеренным. Впрочем, как и наши исповеди.

— Это еще ничего. Я в детстве считала, будто у меня на груди растут две опухоли, — прошептала я, опасаясь, что нас могут услышать взрослые.

Дженис это не увлекло.

— Ладно. В детстве я боялась, что у меня под солнцем кровь испарится, — призналась я, поскольку все еще верила: кровь может исчезнуть, будто кипяток, или высохнуть, словно лужа, в июльском зное. А Дженис уже с увлечением выкладывала, как прошлой ночью представляла себе мистера Хеллера, учившего нас в средних классах, и ее, мол, даже его усы не смутили.

— И вовсе они его не портят, — пояснила Дженис и продолжила:

— Я вообразила себе руки мистера Хеллера, подождала и… ничего. Оргазм блистал своим отсутствием.

— А ты как думала? — поинтересовалась я, засовывая в рот арахис. — Мистер Хеллер, он же такой старый.

На пляже взрослые всегда располагались в десяти футах позади нас. Мы тщательно отмеряли шагами это расстояние и только потом стелили полотенца. Мамуля и ее подруги надевали широкополые соломенные шляпы и растягивались в шезлонгах, украшенных портретом Рода Стюарта или аляповатыми принтами рожков с мороженым. Едва мы с Дженис подбегали к кромке воды и хотели чуточку охладиться, они кричали:

— Не вздумайте нырнуть с головой!

По словам мамы, купаться в проливе Лонг-Айленд — все равно, что погружаться в раковую опухоль. На это я отвечала:

— Не поминай всуе слово «рак».

Одна женщина, добровольно работавшая с моей матерью в Стамфордской больнице, — из местных лишь она еще не испробовала на себе пластическую хирургию нашего соседа доктора Трентона — зажимала нос всякий раз, когда произносила «пролив Лонг-Айленд» или «сточная канава», словно не видела между ними особой разницы. Но чем дольше все они твердили о загрязнении, тем меньше я его замечала. Чем глубже я погружалась в воду, тем сильнее мне казалось, что взрослые во всем заблуждаются. Вода она и есть вода, сколько ты ее на вкус ни пробуй.

________________
(1) Некоторые американские подростки полагают, что если нанести на волосы свежевыжатый лимонный сок и посидеть под солнцем, волосы высветлятся или станут ярче.