Alison Espach, "The Adults" (отрывок)

Они явились толпой, при вечернем дресс-коде, скопились объемной массой за нашим деревянным забором, выглядывая из-за спин, заглядывая во двор, – они вели себя словно посетители зоопарка, которым хотелось рассмотреть зверей.

Вечеринка на честь пятидесятилетия моего отца началась.

Я и вправду ожидала нечто. Мне было четырнадцать. В моих слипшихся после пляжа волосах застряла всякая речная дрянь, мои губы – сочные, пухлые, темно-красные – будто принадлежали взрослой женщине и удушливо пылали, напоминая «огромную рану», как выразилась сегодня моя мать. Она не одобряла мой прикид – это желтое платье с облегающим верхом и расширенное книзу, что плавно качало мои бедра, а груди обращало строго на север. Но мне было наплевать. Я не одобряла саму вечеринку, сам регламент данного мероприятия, цель которого – ставить оценки.

В ворота прошествовали обладательницы черных и серых, и синих, и коричневых лодочек, каблуками проваливаясь в траву, заранее провалив тем самым все предприятие. Мужская же половина вооружилась острыми темными галстуками, смахивающими на мечи, и твердила вполне предсказуемое «здравствуйте».

- Добро пожаловать на нашу лужайку, - отвечала я с глупой улыбкой, но никто из них не смотрел мне в глаза, поскольку это считалось дурным тоном или чем-то там еще.

Я была слишком желтой, слишком смущала окружающих, поэтому держалась Марка Резника – моего соседа и, возможно, будущего парня.

Я выпрямилась и резче надавила на согласные. Готовность к обучению в старших классах требовала определенного физического становления, которое приобреталось мной отнюдь не быстро. Казалось, что меня ежедневно покидает та или иная частица самой себя. К примеру, на прошлой неделе я была на пляже, а моя лучшая подруга Дженис, щеголяя в своем новом узеньком бикини, глянула на мой адидасовский цельный купальник и сказала:

- Эмили, не одевай больше этот комбидрес. Ты не на спортивном состязании.

И все же, это было состязание. В четырнадцать ты способен либо побеждать, либо проигрывать, и Дженис прекрасно это знала.

- В детстве я брила наголо своих кукол Барби, чтобы ощущать себя более красивой, - призналась Дженис тем утром на пляже.

Она вздохнула и отерла лоб, точно вокруг стояла августовская жара, которая сделала ее чересчур искренней, но жара в Коннектикуте* была цивилизована до слез. Как и наши откровения.

- Пустяки. Вот я в детстве думала, что мои груди – это опухоли, - прошептала я, боясь быть услышанной взрослыми, однако не произвела на Дженис должного впечатления.

Тогда я продолжила:

- Ладно, в детстве, сидя под солнцем, я ждала, пока моя кровь испарится.

Повзрослев, я все равно иногда верила, что кровь может испаряться, как кипящая вода, или как лужица летом, в чем сразу и созналась. Но Дженис была уже поглощена своим очередным откровением, заявив, что вчера ночью мечтала о нашем учителе средних классов, мистере Хеллере, вопреки всему, даже вопреки его усам.

- За которые не следует осуждать, - подчеркнула она. – Я представляла его руки и ждала, и ничего не дождалась. Никакого оргазма.

- А чего ты хотела? – отозвалась я, запихивая в рот орешек. – Он же такой старый.

Будучи на пляже, взрослые всегда располагались позади наших полотенец, на расстоянии в десять футов. Мы тщательно вымеряли необходимую дистанцию шагами. Моя мама и ее подруги, в мягких соломенных шляпах, держа наполненные кислотным мороженым стаканчики, разлеглись в шезлонгах с изображением Рода Стюарта*.

- Не нырять! – закричали они, когда мы с Дженис побежали к воде освежить ноги.

Мама добавила, что погружение с головой в Лонг-Айленд-Саунд* равносильно прыжку в водоем рака.

- Не стоит говорить о «раке» так обыденно, - сказала я ей.

Одна дама – такая же волонтерка в больнице Стамфорда*, как и моя мать, плюс единственная женщина в этой компании, которая не сделала пластику носа у нашего соседа доктора Трентона – всегда прикрывала этот свой нос, когда произносила «Лонг-Айленд-Саунд» либо «нечистоты», словно данные понятия подразумевали одно и то же. Но чем больше все твердили о загрязнении окружающей среды, тем меньше я это загрязнение видела; чем глубже я погружала свое тело в воду, тем пуще сомневалась в неизменной правоте взрослых. Это была вода, самая обыкновенная вода, как и любая другая, которую я когда-либо пробовала на язык.


Коннектикут – штат на северо-востоке США.
Род Стюарт – английский певец и автор песен.
Лонг-Айленд-Саунд – судоходный пролив Атлантического океана, вытянувшийся в юго-западном направлении между побережьем штата Коннектикут и островом Лонг-Айленд.
Стамфорд – город на юго-западе штата Коннектикут.