Все они приехали одновременно, напыщенные, напомаженные и нудные, толкались и уперто глазели на наш дворик, как кучка зевак у клетки, что хочет получше рассмотреть диковинное животное.Так началась вечеринка в честь пятидесятилетия моего отца.
Я и вправду предвкушала что-то особенное. Мне было четырнадцать, липкие от лимона волосы пахли пляжем, а сочно накрашенные красным губы, влажные и воспаленные казались матери чем-то сродни личного оскорбления. Ей не нравилось мое платье ,слишком желтое, слишком плотно обтянувшее бедра, заставлявшее мои соски торчать вверх, но мне было все равно, мне не нравилась эта вечеринка , важное событие для нашей семьи ,последнее в своем роде.
Дамы открывали калитку и проходили внутрь, в одинаково скучных лодочках неброских тонов, и общее настроение вечера падало ниже уровня моря .Мужчины при галстуках,острых и темных как лезвия, обменивались унылыми приветствиями.
"Добро пожаловать в наш сад!" , исправно повторяла я ,но никто из них не смотрел мне в глаза,наверное потому что так не принято, или еще что.Я была слишком желтой , диссонировала с этими людьми, и потому придвинулась поближе к Марку Резнику, моему соседу, а может и бойфренду на сегодня. Я расправила плечи и начала подчеркивать согласные. Существовали веками освященные способы подготовить душу и тело к старшей школе, и я медленно но уверенно шла к своей цели. Казалось,я каждый день должна была отказываться от какой-то части себя , например, неделей раньше, на пляже,моя лучшая подруга Дженис в новом купальнике из парочки тонких шнурков небрежно взглянула на мой цельный купальник Адидас,и сказала,"Эмили мне кажется тебе больше не нужен цельный купальник. Это же не спортивные соревнования." Но, на самом деле это было что-то похожее. В четырнадцать жизнь это соревнование ,и Дженис прекрасно знала об этом.
"Когда я была маленькой, я брила головы своим барби,чтобы чувствовать себя красивее,"призналась Дженис тем утром.Она потянулась и смахнула блестящую капельку с брови,будто во всем была повинна августовская жара.Но это лето в Коннектикуте было не слишком жарким, такими же наши признания.
"Это ничего",сказала я."Когда я была маленькой,я думала что моя грудь это опухоль."
Я говорила шепотом,чтобы не услышали взрослые.
Джэнис оставалась невозмутимой, как индеец.
"А еще, я тогда сидела на солнце, и ждала пока кровь исчезнет." сказала я.Я призналась,что иногда до сих пор верю в то что кровь может испариться,как вода в чайнике,или лужа в летний зной.Но Джэнис уже была готова каяться, и поведала о том что вчера перед сном думала о мистере Хеллере,нашем учителе,не смотря на то что у него усы. "В любом случае,он же не виноват в том что у него усы",сказала Джэнис. "Я подумала о его руках, и подождала немного,но ничего не произошло.Никакого оргазма."
"На что ты расчитывала?",рассудительно сказала я, запихивая в рот орех."Он же такой старый."
На пляже взрослые обязаны были держать дистанцию в десять футов от наших подстилок.Мы каждый раз тщательно меряли расстояние шагами.
Моя мать с подругами носили огромные соломенные шляпы с печально спадающими полями и полулежали в шезлонгах с принтами неоновых конусов мороженого или изображением Рода Стюарта и кричали нам "Только не мочите голову!", когда мы с Джэнис решали вдруг походить по кромке воды ,чтобы остудить немного ноги.
Мама говорила,что окунуть голову в пролив Лонг Айленда это все равно что засунуть ее внутрь раковой опухоли, на что я отвечала,"Нельзя говорить о раке так прозаично"
Дама что была волонтеркой в Госпитале Стэмфорда вместе с матерью,и единственная из всех ее подруг , на чей нос не оказал непосредственного влияния наш сосед доктор Трентон, зажимала ноздри при упоминании как Пролива Лонг Айленд, так и сточной канавы,будто это было одно и то же.Но чем больше они болтали о загрязнении, тем меньше оно существовало для меня;с каждым разом как я погружалась в воду, я понимала что взрослые как всегда ошибаются. Это была просто вода, и всякий раз,когда я пробовала ее на язык, она была похожа только на воду и ни что иное.