The Adults
Гости прибыли всей гурьбой, мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях и, столпившись за нашей деревянной оградой, заглядывали друг другу через плечо на наш задний двор, подобно посетителям в зоопарке, желающим посмотреть зверей поближе.

Вечеринку по случаю папиного пятидесятилетия можно было считать открытой.

Да, я ожидала от нее чего-то необычного. Мне было четырнадцать лет, у меня были выгоревшие на солнце волосы, алые, не по годам полные и чувственные губы, моя мама даже назвала их тогда: “красными как кровь”. Она не одобрила мой наряд, мое желтое легкое платье, которое прилегало к бедрам, и приподнимало грудь, но мне было все равно. Я в свою очередь не одобрила эту вечеринку, эти домашние посиделки должны были стать худшими из всех, которые можно было представить.

Женщины проходили во двор, мелькая своими черными, синими, серыми, коричневыми туфлями-лодочками, уже, судя по обуви, вечеринка обещала стать провальной. Мужчины были в черных, остроконечных галстуках, похожих на мечи и говорили шаблонные приветствия.

“Добро пожаловать к нам”, - отвечала я им, глупо улыбаясь, но никто из них даже не взглянул мне в глаза, потому что это считалось не приличным или чем-то в этом роде. Я была ярким пятном среди гостей, им было неловко в моем обществе, поэтому я тихонько подобралась поближе к моему соседу Марку Резнику, который возможно когда-нибудь станет моим парнем.

Я стояла вытянувшись по струнке и растягивала каждое слово. Нужно было держаться и вести себя по-особенному, чтобы не быть белой вороной в старших классах, я тогда еще только вникала во все эти премудрости. Каждый день мне казалось, что я прощалась с частичкой себя: на пляже на прошлой неделе, моя лучшая подруга Дженис, в своем новом ничего не закрывающем бикини, снисходительно взглянув на мой спортивный купальник, сказала мне: “Эмили, тебе это больше не понадобится. Сюда необязательно приходить в спортивном купальнике”. Хотя он бы не помешал, потому что в 14 лет, как и на соревнованиях по плаванию, можно быть лучшей, а можно остаться ни с чем, и Дженис следовала этому принципу.

“Когда я была ребенком, я один раз сбрила волосы у себя там - внизу для красоты”, - призналась мне Дженис в тот день на пляже.

Она вздохнула и вытерла бровь, как будто августовская жара сделала ее такой откровенной, но вот незадача: в это время в Коннектикуте не было неприлично высоких температур. Как и не было неприличных признаний.

“Это еще что, вот я в детстве думала, что мои груди – это опухоли”, - шепотом сказала я Дженис, боясь, что взрослые могут нас услышать.

Но ее это не впечатлило.

“Хорошо, в детстве я грелась на солнце и ждала, когда моя кровь испарится”, - в самом деле, иногда мне казалось, что кровь может исчезать, как кипящая вода из кастрюли или как вода из лужи под июльским солнцем. Но Дженис, не слушая меня, уже выкладывала следующее признание, она рассказала мне, что прошлой ночью представляла себе Мистера Хеллера, учителя средних классов, хотя он был страшным и усатым. “Он не виноват, что у него усы, - защищала его Дженис. - Я представила его руки на своем теле, подождала немного, но ничего не произошло. Никакого оргазма”. “А чего ты ожидала?- спросила я, грызя арахис. - Мистер Хеллер ведь уже старый”

На пляже взрослые всегда сидели позади нас в трех метрах. Это расстояние мы точно подсчитали, измерив шагами. Моя мать со своими друзьями, прячась от солнца под свободными соломенными шляпами, отдыхали, развалившись в шезлонгах, декорированных изображением лица Рода Стюарта¹ и светящимся рисунком мороженого в вафельном стаканчике. “Не окунайтесь в воду с головой“, крикнули нам вдогонку, когда Дженис и я побежали к воде помочить ноги. Моя мать говорила, что нырять в Лонг-Айленд ² - это все равно, что “добровольно заболеть раком”, на что я отвечала ей, что “не надо по любому малейшему поводу употреблять слово ‘рак’ “. Одна женщина, работающая вместе с моей матерью волонтером в госпитале Стэмфорда, единственная в госпитале, кому наш сосед, Доктор Трентон, не делал пластику носа, машинально зажимала пальцами ноздри, услышав про Лонг-Айленд, так как считала это место не чище канализации. Но чем больше все поднимали шум по поводу загрязнения пролива, тем меньше я верила в это; чем дальше я заходила в воду, тем больше казалось, что взрослые во всем ошибались. Это была обычная вода, каждый раз, пробуя ее на вкус, я все больше в этом убеждалась.
*1.Род Стюарт – американский певец.
*2.Лонг-Айлэнд – пролив между территорией штата Коннектикут на севере и островом Лонг-Айленд на юге.