Внезапно за деревянным забором, окружавшим наш дом, появились гости в смокингах и вечерних платьях. Они разглядывали друг друга и наш двор как посетители зоопарка, желающие лучше рассмотреть зверей. Так началась вечеринка по поводу пятидесятилетия моего отца.

На самом деле я ожидала чего-то подобного. Мне было четырнадцать. Волосы, выгоревшие на солнце и еще влажные после купания, и губы, четко очерченные, уже по-женски припухлые, накрашенные яркой помадой.
—Боевая раскраска, — заметила мама накануне. Ей не нравился мой внешний вид, мое вызывающее желтое платье, облегающее бедра и подчеркивающее грудь. Но мне было все равно. Мне не нравилась эта вечеринка, весь этот домашний прием, которому суждено было стать последним.


Женщины в разноцветных бальных туфлях проходили через ворота. Определенно, вечер не обещал ничего хорошего с самого начала. Мужчины в строгих темных галстуках, напоминающих мечи, произносили скучно-предсказуемое «здравствуйте».
— Добро пожаловать на нашу лужайку, — отвечала я с глупой усмешкой. Никто из них не смотрел мне в глаза, потому что это было неприлично или что-то в этом роде. Я чувствовала себя не в своей тарелке, и, увидев Марка Резника, моего соседа и единственно возможного приятеля на этом вечере, медленно направилась к нему.


Я стала стройнее и научилась уделять внимание своей дикции. Есть много разных способов, как продемонстрировать всем, что ты, твое тело готовы к старшим классам. Это понемногу начинало доходить до меня, правда, недостаточно быстро. Каждый день я как будто прощалась с какой-то частичкой себя. Вот, например, на прошлой неделе на пляже моя лучшая подруга Дженис в своем новом бикини посмотрела на мой закрытый купальник фирмы «Адидас»* и произнесла:
— Эмили, ты больше не должна его надевать. Ты же не на спортивных соревнованиях.
А разве нет? Ты никогда не знаешь, где выиграешь, а где проиграешь, когда тебе четырнадцать. А Дженис тщательно следила за нашими рекордами.


Утром на пляже она начала наше состязание в признаниях.
— Когда я была маленькой, я побрила своих Барби, чтобы почувствовать себя красавицей.— Она вздохнула и вытерла воображаемую испарину со лба. Как будто это августовская жара заставила сделать ее это сенсационное признание. Но жара в Коннектикуте была какой-то придуманной, как и наши признания.
— Это еще что, — подхватила я шепотом, боясь, как бы взрослые нас не услышали,— когда я была маленькой, я думала, что мои груди – это опухоли.
Дженис не реагировала.
— А еще, в детстве я сидела на солнце и ждала, когда испарится вся моя кровь,— выпалила я. Признаться, я до сих пор верила, что кровь может исчезнуть как кипящая вода или лужа летним знойным днем. Но Дженис не слушала меня, она была полностью поглощена своим следующим признанием, которое касалось нашего школьного учителя мистера Хеллера. Дженис заявила, что думала о нем прошлой ночью, несмотря ни на что, даже на его усы.
— У каждого свои недостатки, — заметила она и продолжила, — я представляла руки мистера Хеллера и ждала, ждала. Но ничего не происходило, никакого оргазма.
—А чего ты хотела? — я засунула арахис в рот. — Он ведь такой старый.


На пляже взрослые всегда располагались метрах в десяти от наших полотенец. Мы тщательно следили за этой дистанцией. Мама с подругами в мягких соломенных шляпах откидывались в шезлонгах, на которых был изображен Род Стюарт и яркие конусы мороженого. И как только мы с Дженис подбегали к воде, чтобы освежиться, они кричали: «Только не ныряйте!» Мама была твердо убеждена, что если намочить голову в проливе Лонг-Айленд**, то можно заболеть раком.
—Не стоит произносить слово «рак» так небрежно, — возражала я.
Мамина знакомая по волонтерской работе в больнице Стамфорда, была единственной женщиной в округе, которая не делала пластическую операцию носа у нашего соседа доктора Трентона. Когда она произносила слово « пролив», то зажимала нос рукой, получалось почти также как «слив». Как будто между этими понятиями не было никакой разницы. Но чем больше все вокруг говорили о загрязнении, тем меньше я обращала на это внимание. Чем глубже я погружалась в воду, тем больше мне казалось, что взрослые ошибаются. Вода была водой и на вкус и на цвет.

*Адидас - промышленная компания, специализирующаяся на выпуске спортивной обуви, одежды и инвентаря.

** Лонг-Айленд (англ. Long Island Sound) — пролив между территорией штата Коннектикут на севере и островом Лонг-Айленд на юге.