Элисон Эспач «Взрослые»

Они приехали все разом, в строгих вечерних костюмах и столпились у нашей изгороди, заглядывая друг другу через плечо во двор, точно как в зоопарке, когда все хотят получше рассмотреть животных.

Празднование пятидесятилетия моего отца только что началось.

Я и правда чего-то ждала. Мне было четырнадцать, я еще не успела смыть лимон с волос после пляжа*, у меня были сочные алые губы, пухлые, как у взрослой женщины, и влажные, словно «глубокая рана», как выразилась моя мать сегодня утром. Ей не нравился мой прикид, мое желтое облегающее платье с широкой короткой юбкой, которое откровенно подчеркивало мою грудь и колыхалось на бедрах, но мне было все равно. Я была против этой вечеринки. Кто в наше время еще устраивает домашние праздники?!

В калитку вошла женщина в черно-серо-голубом платье и коричневых туфлях-лодочках. Не успела вечеринка начаться, как стало ясно, что она обречена на провал. Мужчины были в заостренных темных галстуках, похожих на мечи и говорили банальные вещи вроде «Здравствуйте».

- Добро пожаловать на нашу лужайку, - отвечала я с дурацкой ухмылкой. Ни один из них не взглянул мне в глаза, потому что это не вежливо или что-то в этом роде. Я была слишком желтой, я слишком смущала гостей. А еще я пыталась подобраться поближе к Марку Реснику, нашему соседу и может быть моему будущему бойфрэнду.

Я выпрямилась и старалась четко проговаривать согласные, чтобы обратить на себя внимание. Есть определенные правила, которых надо придерживаться, чтобы подготовить себя и свое тело к старшим классам, и я их понемногу постигала. Но не так быстро, как хотелось бы. Казалось, что каждый день мне приходится прощаться с какой-то частью себя. Например, на прошлой неделе на пляже моя лучшая подруга Дженис, которая была в открытом бикини, глянула на мой закрытый Адидас и сказала:

- Эмили, тебе больше не нужен закрытый купальник. Это же не соревнования по плаванию.

Но в каком-то смысле это были именно соревнования. Когда тебе четырнадцать, ты можешь выиграть или проиграть в чем угодно, и Дженис была в теме.

- Когда я была маленькой, я подстригала своих кукол Барби, чтобы чувствовать себя привлекательней, - призналась Дженис чуть раньше в тот день на пляже.

Она вздохнула и вытерла пот со лба, как будто это августовская жара виновата в ее откровении, только вот жара в Коннектикуте была до безобразия мягкой. А вот в чем мы еще признались друг другу.

- Это еще что! Когда я была маленькой, я думала, что моя грудь – это опухоль, – прошептала я, боясь, что нас могут подслушать взрослые.

Но Дженис это не впечатлило.

- Ладно, когда я была маленькой, я садилась на солнце и ждала, когда вся моя кровь испарится. – А я ответила, что мне до сих пор иногда кажется, что кровь может просто испариться, как кипящая вода или лужа в середине лета. Но Дженис уже была на полпути к своему следующему признанию и созналась, что прошлой ночью она думала о нашем учителе средних классов мистере Хэллере. Думала, не смотря ни на что, даже его усы.

- В чем угодно, а в отсутствии усов его не упрекнешь, - сказала Дженис. – Я думала о его руках и ждала. И ничего. Никакого оргазма!

- А чего ты ожидала?! – подытожила я, закидывая в рот арахис. – Он же такой старый!

На пляже взрослые всегда садились метрах в трех от нас. Мы тщательно вымеряли расстояние шагами. Моя мама и ее подруги носили соломенные шляпы с обвисающими полями, откидывались в пляжных креслах с изображением Рода Стюарта, ели мороженое в вафельном рожке и кричали: «Только не мочите голову!» когда мы с Дженис бежали к воде, чтобы остудить ноги. Моя мама всегда говорила, что подставляться под Лонг-Айлендское солнце – все равно, что добровольно заболеть раком. На что я отвечала: - Не произноси слово «рак» так небрежно. Женщина, которая добровольно помогала в больнице Стэмфорда вместе с моей мамой, была единственной, над чьим носом не поработал наш сосед доктор Трэнтон. И чтобы она ни говорила «пролив Лонг-Айленд» или «канализация», она всегда зажимала нос, как будто между тем и другим не было абсолютно никакой разницы. Но чем больше все вокруг говорили о загрязнении, тем меньше я его замечала. И чем глубже я погружалась под воду, тем больше взрослые становились не правы. Это была вода, точно такая же, как и всегда. Я чувствовала ее вкус.

 

_______ *Некоторые девушки используют лимонный сок, как средство для осветления волос.