Жара, исходящая от бетонной дороги, казалось, была зажата между рядами густой изгороди, возвышавшейся над их головами, словно зубчатые стены башен. – Душно, – сказала мама. Они тоже чувствовали себя в замкнутом пространстве. – Похоже на лабиринт в Хэмптон-корт*, – сказала мама, – помните? – Да, – сказала Джессика. – Нет, – ответила Джоанна. – Ты была маленькой, – объяснила ей мама. – Как сейчас Джозеф. Джессике было восемь лет, а Джоанне – шесть. Узкая дорожка (они называли её тропинкой) извивалась из стороны в сторону, и не видно было, что впереди. Собаку приходилось держать на поводке, а самим – идти ближе к изгороди: «откуда ни возьмись может выскочить машина». Джессика была старшей, поэтому именно она всегда следила за собакой. Она долго её дрессировала, научив командам «К ноге!», «Сидеть!» и «Ко мне!» Мама говорила, жаль, что сама Джессика не такая послушная, как собака. В ответе за всё всегда была Джессика. Джоанне мама говорила: «Иметь своё мнение – это нормально, понимаешь. Ты должна уметь постоять за себя, думать своей головой». Но Джоанне думать своей головой не хотелось. Автобус подобрал их на широкой дороге и высадил на какой-то остановке. Выйти из автобуса – такая морока! Мама держала Джозефа под мышкой, как пакет, а другой рукой пыталась открыть его новенькую коляску. Джессика и Джоанна помогали вынести покупки из автобуса. Только собака была сама по себе. «Никто никогда не поможет», – сказала мама. – Вы заметили?». Конечно, заметили. – Дурацкая идея переехать за город, всё по прихоти вашего отца, – сказала мама, как только автобус скрылся. «Только не ругайтесь, – добавила она машинально, – ругаться можно только мне». У них больше не было машины. Отец (подлец) уехал на ней. Он писал книги, «романы». Как-то взяв с полки одну из них, он показал Джоанне свою фотографию на обратной стороне и сказал: «Это я». Но читать ей не разрешил, хотя она уже умела («Не сейчас. Боюсь, что ты ещё маленькая, – посмеялся он, – там есть такие вещи, ну…») Отца звали Говард Мейсон, а маму – Габриэль. Иногда люди радовались встрече с ним и, улыбаясь, говорили: «Это вы Говард Мейсон?» (А иногда – без улыбки – «Этот Говард Мейсон», что звучало иначе, хотя Джоанна не совсем понимала, в чём разница). Мама говорила, что отец вырвал их с корнем и пересадил в Богом забытое место, которое отец называл графством Девоншир. Он объяснял это тем, что ему нужен «простор, чтобы писать», и всем будет только на пользу «общение с природой». «Никакого телевизора», – говорил он, будто им только это и было нужно. Джоанна по-прежнему скучала по школе, друзьям, Чудо-Женщине**, по дому и по улице, по которой можно было дойти до магазина и купить комикс «Бино» или лакричную конфету трёх разных видов вместо того, чтобы идти то по тропинке, то по дороге, ехать на двух автобусах, да ещё так же добираться обратно. Первое, что сделал их отец, когда они переехали в Девоншир, купил 6 красных кур и полный пчёл улей. Всю осень он перекапывал сад перед домом, «готовясь к весне». Во время дождя сад был полон грязи, и эта грязь разносилась по всему дому, пачкая даже простыни. Зимой лиса съела куриц, не дав им отложить ни одного яйца, а пчёлы погибли от холода. «Неслыханно», – сказал отец и решил упомянуть об этом в своей книге («романе»). «Ну, тогда я спокойна», – сказала мама. *Хэмптон-Корт – бывшая загородная резиденция английских королей, расположенная на берегу Темзы в лондонском предместье Ричмонд-на- Темзе. **Чудо-Женщина – героиня комиксов художника У. Марстона