Зной парил над асфальтом и увязал в густых зарослях на обочине, которые окружили путников, словно башни-исполины. - Ну и жара, - вздохнула мать. – Помните лабиринт в Хэмптон Корте? - Да, – ответила Джессика. - Нет, - покачала головой Джоанна. - Ты ездила туда совсем крошкой, - объяснила мать. – Как Джозеф сейчас. Джессика была на два года старше Джоанны, которой исполнилось шесть. Узкая, как тропа, дорога уводила их то вправо, то влево, скрывая обзор за очередным поворотом. От страха машин, будто выраставших из-под земли, они прижимались к обочине и вели собаку на поводке. Как старший ребенок в семье, в пути за собаку отвечала Джессика. Она тратила немало сил и времени на дрессировки, и пес безропотно исполнял все команды. Того же мать хотела и от слишком самостоятельной дочери. Однако младшей девочке она всегда говорила: - Не бойся иметь собственное мнение. У тебя своя голова на плечах. Но Джоанна охотно полагалась на чужую точку зрения. Автобус притормозил на трассе, и на выходе не обошлось без возни: мать несла Джозефа подмышкой, как сверток, потому что другой рукой она воевала с хитрой конструкцией его новомодной коляски. Девочки занимались багажом, и за собакой никто не присматривал. - Помощи не дождешься, - посетовала мать. – Ну что за люди, а? – Дети послушно закивали. - Добро пожаловать в хренов рай вашего папочки, - объявила она, когда автобус умчался в облаке синего дыма и выхлопных газов. - Чур, не сквернословить, - тут же добавила мать. – Я не в счет. Раньше они ездили на машине, которую теперь забрал их отец – «сволочь» и автор «чтива». Однажды он достал с полки книгу, чтобы показать Джоанне свою фотографию на обложке, но взять не разрешил, хотя девочка уже неплохо читала. - В другой раз, тебе пока рановато. Просто там много такого… - ухмыльнулся он. – Как бы это сказать… Мать звали Габриэлла, отца называли Ховард Мэйсон. Люди узнавали его и при встрече расплывались в улыбке: - Ух ты, сам Ховард Мэйсон! Правда, Джоанна наблюдала и другую реакцию – что-то вроде «тот самый Ховард Мэйсон» и уже без улыбки. Смысл этой разницы пока оставался для нее загадкой. Мать постоянно бранила отца за переезд из обжитого дома «на задворки мира». - Больше известные как Девон, - парировал отец. Он нуждался в пространстве для творчества и считал, что им всем пойдет на пользу «слияние с природой». - И никакого телевидения! – заявлял он так, будто именно этого им и не хватало. Джоанна по-прежнему скучала по школе, друзьям, комиксам о Чудо-Женщине и своему дому. Она вспоминала магазинчики на их улице, в которых продавались ее любимые юмористические журналы, лакричные конфеты и целых три сорта яблок. А теперь все время приходилось шагать то по узкой дороге, то по трассе и ехать с двумя пересадками. На обратном пути менялась только очередность. Сразу же после переезда в Девон отец купил шесть красных кур и улей с пчелами. Осенью он решил подготовиться к весне и принялся копать участок перед домом. В дождливую погоду раскисшая земля оказывалась повсюду, даже на простынях. В начале зимы пчелы погибли от мороза, а куры так и не успели снести ни одного яичка – их зарезала лиса. Тогда отец решил, что это бесценный материал для нового романа. - С драной овцы хоть шерсти клок, - язвила мать.