Жар от раскаленного асфальта, казалось, не мог вырваться из плотной живой изгороди, которая возвышалась над головой, как крепостная стена. - Ох и мрачно тут, - вздохнула мама. Девочки тоже чувствовали себя как в ловушке. – Как в Хэмптон-Кортском лабиринте. Помните? - Ага, - кивнула Джессика. - Не-а, - замотала головой Джоанна. - Ты была совсем крошкой, - объяснила мама. – Совсем как сейчас Джозеф. – Джессике было восемь лет, Джоанне – шесть. Узкая дорога (они называли ее «тропа») виляла то вправо, то влево, так что впереди ничего не разглядишь. Пришлось взять пса на поводок и прижаться к изгороди, «а то вдруг выскочит машина». Поводок всегда доверяли Джессике, как старшей. Она обожала дрессировать пса: «Рядом!», «Сидеть», «Ко мне!» Мама порой жалела, что дочь не такая послушная, как ее подопечный. Джессика вечно рвалась командовать. Зато Джоанну мама уговаривала: «Знаешь, поступать по-своему не так уж плохо. Учись постоять за себя, жить своим умом». Но Джоанна вовсе не хотела жить своим умом. Автобус высадил их на шоссе и умчался восвояси. Выбраться из него было «целое дело». Мама держала Джозефа подмышкой, словно мешок, а второй рукой безуспешно пыталась разложить его новомодную коляску. Джессика с Джоанной выволокли ворох пакетов из магазина. Пес выскочил сам. «И хоть бы кто додумался помочь! - с досадой воскликнула мама. – Нет, вы только посмотрите!» Они смотрели. - Черт бы побрал вашего отца с его идиотской природой! - буркнула мама вслед автобусу, пускающему горячие клубы синего дыма. И тут же автоматически добавила: - А вы не смейте выражаться! Вам нельзя. Машины у них больше не было. Ее увез отец («этот негодяй»). Он писал книги – «романы». Как-то раз он взял книгу с полки и показал Джоанне фотографию на обложке. «Это я», - сказал он. Но книгу девочке не дали, хотя она уже неплохо умела читать. («Рановато тебе. Понимаешь, я пишу для взрослых, - усмехнулся он. – Там всякое попадается…») Отца звали Говард Мейсон, а маму – Габриэль. Иногда люди бросались к отцу, широко улыбаясь: «Вы тот самый Говард Мейсон?» (А порой с постными лицами спрашивали «Говард Мейсон?». Джоанна чувствовала разницу, но не могла толком ее объяснить). Мама говорила, что отец сорвал их с насиженного места и вывез в проклятое захолустье. «Не захолустье, а Девон», - возражал отец. Он считал, что ему не хватает «простора для мыслей», а всей семье полезно «стать ближе к природе». «Там даже нет телевидения!» - восклицал он, словно это такая уж радость. Джоанна тосковала по школе, друзьям, комиксам и магазинчику, куда она бегала за раскрасками и лакричными конфетами. Там было целых три сорта яблок – выбирай, какое хочешь! Теперь, чтобы добраться туда, нужно было прошагать всю тропу и проехать двумя автобусами, и это только в одну сторону. Сразу после переезда в Девон отец купил полдюжины рыжих кур и здоровенный улей. Целую осень он копался в саду у крыльца, чтобы «подготовиться к весне». Когда пошли дожди, земля размокла и превратилась в грязное месиво. Весь дом был заляпан грязью – даже простыни. Пришла зима. Кур, которые не успели отложить ни одного яйца, задрала лиса. Пчелы погибли от холода. Отец заявил, что это неслыханно, и пообещал непременно описать все злоключения в новой книге («романе»). «А, ну тогда ничего страшного», - ответила мама.