Жар, поднимающийся от заасфальтированной дорожки, казалось, терялся в живой изгороди, нависающей над головами, словно амбразуры. «Печально, - сказала мама, и они тоже почувствовали себя потерянными. - Как лабиринт в Хэмптон-Корт*, - сказала мама, – помните?» «Да», - согласилась Джессика. «Нет», - возразила Джоанна. «Ты была такой крошкой, - сказала Джоанне мама, – Как сейчас Джозеф.» (Джессике было восемь лет, Джоанне шесть.) Переулок (они всегда называли его «тропинкой») петлял то туда, то сюда так, что нельзя было увидеть ничего дальше своего носа. Им приходилось держать собаку на поводке и идти близко к изгороди на случай, если «из ниоткуда» появится машина. Джессике, как самой старшей, приходилось вести собаку. Она долго её тренировала: «К ноге», «Сидеть!», «Фас!». Мама сказала, что хотела, чтобы Джессика была такой же послушной, как собака. Джессика всегда получала все тумаки. Мама говорила Джоанне: «Думай головой, дорогая. Ты должна уметь постоять за себя, будь самостоятельной». Но Джоанна быть самостоятельной не хотела. Автобус ссадил их на шоссе и умчался дальше. Помогать сойти с автобуса всем детям была «морока». Одной рукой мама схватила Джозефа, как мешок, а другой рукой пыталась открыть его новомодную колясочку. Джессика и Джоанна вытаскивали покупки из автобуса. Собака была предоставлена сама себе. «Никто никогда не поможет, - сказала мама, - видели?» Они видели. «Чертов поэт, вот он кто, ваш папочка», - сказала мама вслед скрывшемуся в голубой послеполуденной дымке автобусу. - А вам ругаться нельзя, - тут же спохватилась она, - только мне можно». Машины у них больше не было. Папочка («скотина») уехал вместе с ней. Он писал книги, «романы». Однажды он взял один из них с полки, показал Джоанне свою фотографию, напечатанную сзади на обложке, и сказал: «Это я», но не разрешил ей прочитать книгу, хотя она уже умела читать. («Еще рано, когда-нибудь в другой раз. Я ведь пишу для взрослых, - хохотнул он, - тут ерунда, так вот…») Их папу звали Говард Мейсон, а маму Габриэль. Иногда незнакомые люди удивлялись, улыбались папе и спрашивали: «Вы тот самый Говард Мейсон?» (Или, бывало, не улыбаясь, «тот Говард Мейсон», но Джоанна не понимала до конца, в чем разница.) Мама говорила, что отец лишил их дома и поселил «непонятно где». «Или, говоря иными словами, в Девоне», - парировал папа. Он сказал, что ему нужен «простор для того, чтобы писать» и им всем будет на пользу «пожить на природе». «И без телевизора!» - воскликнул он так, как если бы телевизор был им нужен. Джоанна по-прежнему скучала по школе, и друзьям, и Чудо-женщине**, и домику на улице, по которой можно пройтись до магазина, купить комиксы «Бино"***, лакричную палочку и выбрать один из трех сортов яблок. Вместо этого приходилось тащиться по переулку и шоссе, дожидаться сначала одного автобуса, потом второго, а потом возвращаться той же дорогой. Первое, что сделал папа, когда они переехали в Девон, так это купил шесть рыжих куриц и улей с пчелами. Он провел всю осень, копаясь в саду перед домом, чтобы «подготовить землю к зиме». Дождь превращал землю в грязь, которая потом оказывалась повсюду в доме, даже на простынях. Зимой куриц, которые так и не успели снести ни одного яйца, съела лиса, а пчелы замерзли и, как сказал папа, неожиданно для него погибли, о чем он собирался написать в книге («романе»), над которой работал. «Значит, все в порядке», - успокоилась мама. * Грандиозный дворец с парком на берегу Темзы близ Лондона; один из ценнейших памятников английской дворцовой архитектуры. Построен в 1515-20. (Прим. переводчика) ** Героиня комиксов художника У. Марстона, мультипликационных и игровых фильмов. (Прим. переводчика) *** Еженедельный комикс для мальчиков. (Прим. переводчика)