Казалось, что жар от раскалённого асфальта застрял где-то между рядами плотной изгороди, которые тянулись по обеим сторонам, крепостной стеной возвышаясь над путниками. Все чувствовали, что и сами застряли. — Жуть, — сказала мама. — как в лабиринте Хэмптон-Корт, помните? — Помню — кивнула Джессика. — А я не помню, — удивилась Джоанна. — Ну, ты была совсем крошкой — продолжила мама. — Как Джозеф. Джессике было восемь лет, Джоанне — шесть. Впереди ничего не было видно, потому что узкая дорога, которую они называли “тропкой”, извивалась так и сяк. Пришлось держаться изгороди и взять собаку на поводок, на случай, если “откуда ни возьмись выскочит” машина. Поводок достался Джессике, как самой старшей. Она долго дрессировала пса. “Рядом!”, “Сидеть!”, “Ко мне!”. “Вот бы Джессика меня так слушалась” — говорила мама. Джессика любила покомандовать, и мама всегда поучала её сестру: “Надо быть самостоятельной. Всегда иди своей дорогой и смотри под ноги”. Но та не хотела смотреть под ноги. Автобус, в который они втиснулись на шоссе, завёз их непойми куда. Какая же морока была выгружаться. Одной рукой мама сгребла Джозефа в охапку, другой силилась открыть его новёхонькую коляску. Джессика и Джоанна вытаскивали пакеты с покупками, а собака осталась без присмотра. “И ведь никто не поможет! — ворчала мама. — Видали?” Дети всё видели. “Хренова идиллия у вашего отца, а не деревня! — вырвалось у матери, как только автобус исчез в облаке дорожной пыли и дыма. И по привычке она добавила: ”А вы не ругайтесь — только мне можно”. Они остались без машины — на ней укатил их отец, “подонок”. “Подонок” писал “романы”. Однажды, взяв один из них с полки, он показал Джоанне своё фото на задней обложке со словами “это я”, но прочесть книгу не дал, хотя девочка уже умела читать. “Не сейчас, когда-нибудь потом. Книжка-то для взрослых, — он засмеялся. — Там всякая чепуха…” Отца звали Говард Мэйсон, маму – Габриэлла. Бывало к отцу с любопытством подходили незнакомцы, приветливо улыбаясь, а иногда и без улыбки. В первом случае они говорили: “Это правда вы, Говард Мэйсон?”, во втором: “Это вы тот Мэйсон?”. Джоанна не чувствовала особой разницы. По словам мамы, отец “вырвал их с корнем” и закопал “чёрте где”. “Обычно это называют Дэвон”, — парировал отец. Он говорил, ему необходима “свобода для творчества”, да и для всех будет полезно “пожить на природе”. “Никакого телика!” — он и впрямь думал, что это кому-то понравится. Джоанна всё ещё скучала по школе, друзьям и “Принцессе Амазонок ”. Чтобы дойти до магазина, где она могла купить, лакричные палочки, комиксы "Бино" и выбрать из трёх сортов яблок, ей нужно было пройти мимо лишь одного единственного дома, по которому она тоже скучала. Теперь же нужно топать через всю улицу, потом вдоль дороги, потом пилить на автобусе с пересадкой, и ещё обратно! Переехав в Дэвон, отец первым делом купил шесть рыжих куриц и улей пчёл. Осенью он только и делал, что перекапывал сад перед домом, чтобы “подготовиться к весне”. Когда лил дождь, весь этот сад превращался в болото. Вся гадость разносилась по дому, даже простыни были испачканы. В начале зимы всех куриц, которые ещё даже не успели снести яйца, утащила лиса, а пчёлы все перемёрзли. Если верить отцу, это было невероятно, и он собирался всё описать в своей новой книге. “Делай что хочешь” — заявила тогда мама.