Kate Atkinson, "When Will There Be Good News" Жар, поднимавшийся от дороги, казалось, застревал между рядами плотной живой изгороди, которая крепостной стеной высилась над их головами. - Душно! - заметила мама. Они тоже чувствовали себя как в западне. - Прямо как в лабиринте Хэмптон Корта. Помните? - Да, - ответила Джессика. - Нет, - ответила Джоанна. - Ты была тогда маленькой, - сказала мама, обращаясь к Джоанне, - такой, как сейчас Джозеф. (Джессике было восемь, Джоанне — шесть). Узкая дорога (они называли её «дорожкой») металась из стороны в сторону, так что разглядеть, что там, впереди, было невозможно. Приходилось брать собаку на поводок и жаться к изгороди, на случай, если «откуда ни возьмись» выскочит машина. Джессика была старшей, так что именно ей доверялось держать собаку на поводке. Она тратила массу времени, натаскивая ее: «рядом!», «сидеть!»,«ко мне!». Мама говорила, что если бы Джессика была такой же послушной, как собака, это было бы счастьем. Джессика всегда командовала. Мама говорила Джоанне: - Знаешь, надо иметь собственное мнение. Надо уметь отстаивать его, думать самостоятельно. Но Джоанне думать самостоятельно не хотелось. Автобус высадил их на большой дороге и покатил дальше. Выбираться из него было сущей морокой. Мама, зажав Джозефа под мышкой, как сверток, одной рукой пыталась справиться с его коляской. Джессика и Джоанна сообща выволакивали из автобуса покупки. Пес выбрался самостоятельно. - И никто даже не помог! - возмутилась мама, - вы заметили? Конечно, заметили. - Будь она проклята, сельская идиллия вашего папочки! - заметила мама, когда автобус тронулся в горячей голубоватой дымке выхлопов. А потом автоматически добавила, - Чур, не сквернословить! Я здесь — единственная, кто может ругаться! Машины у них теперь не было. В ней укатил папа, («ублюдок!»). Папа писал книги, «романы». Он взял один из них с полки, показал Джоанне свою фотографию на задней странице обложки, и сказал: - Это я! Но почитать не дал, хотя она уже читала хорошо. - Не сейчас, потом как-нибудь. Вообще-то я пишу для взрослых, - он рассмеялся. - всякое такое... Отца их звали Ховард Мэсон, а мамино имя было Габриэль. Иногда люди оживлялись, начинали улыбаться отцу и спрашивать: «Вы - тот самый Ховард Мэсон?» (А порой, безо всяких улыбок: «этот Ховард Мэсон — вы?!» - Джоанна никак не могла взять в толк, в чем здесь разница). Мама говорила, что отец снял их с насиженного места и затащил «неизвестно куда». - Вообще-то, эта местность называется «Девон». - отвечал папа. Он говорил, что «для вдохновения» ему необходим «простор», и «общение с природой» пойдет им всем на пользу. - И никаких телевизоров! - объявил он, как будто только об этом они и мечтали. Джоанна все еще тосковала по школе и друзьям, по «Чудо-Женщине»(1) и своему дому. Раньше можно было прогуляться до магазина, и купить там любимый комикс, и лакричные палочки, и яблоко (их было целых три вида!), вместо того, чтобы топать по аллее, потом - по дороге, потом - трястись на двух автобусах, а потом проделывать все то же самое, но в обратном порядке. После переезда в Девон отец первым делом приобрел шесть красных кур и улей с пчелами. Всю осень он провел, ковыряясь в саду перед домом, чтобы «подготовить его к весне». После дождя сад утопал в грязи, и вся эта грязь разносилась по дому, неведомым образом попадая даже в постель. Пришла зима, и лиса загрызла всех кур, которые не успели отложить ни единого яичка, а пчелы замерзли...Если верить папе, это было делом неслыханным, он заявил, что отразит все в книге, - «в романе», который сейчас пишет. - Очень утешительно! - заметила на это мама. 1 - "Чудо-Женщина", или принцесса амазонок - героиня комиксов.