Жар от асфальта будто застрял между рядами плотной живой изгороди, которые возвышались над ними с двух сторон, словно стены с бойницами. - Угнетающе действует, - произнесла их мать. Им тоже казалось, что они в заточении. - Мне это напоминает лабиринт в Хэмптон-корте, помните? - Да, - сказала Джессика. - Я не помню, - ответила Джоанна. - Вы тогда были ещё совсем крохи, - их мать обратилась к Джоанне. – Как Джозеф. Джессике было восемь. Джоанне исполнилось шесть. Узкая дорога (они всегда её называли «аллеей») петляла из стороны в сторону так, что невозможно было увидеть, что впереди. Им приходилось держать собаку на поводке и идти поближе к живой изгороди на случай, если вдруг впереди «выскочит» машина. Поводок всегда был у Джессики на правах старшей из детей. Она часами учила собаку выполнять команды: «Рядом!», «Сидеть!» и «Ко мне!». Их мать говорила, что хотела бы, чтобы Джессика была такой же послушной как их пёс. На неё всегда возлагалась ответственность. В то же время их мать говорила Джоанне: «Это нормально - иметь свою точку зрения. Надо уметь отстаивать свою позицию, и думать за себя». Но Джоанна не хотела думать за себя. Автобус оставил их на дорожной магистрали и поехал куда-то дальше. «Толкотня» в автобусе вынудила их сойти. Мать держала Джозефа под мышкой, словно какой-то мешок, а другой рукой силилась раскрыть его супермодную коляску. Пока Джессика с Джоанной стаскивали с автобуса сумки с покупками, их песик был предоставлен сам себе. - Никто даже не помог, - сказала мать. – Вы заметили? О, да. «Поселок Вашего отца - чертовски спокойное место, - чертыхнулась мать, как только автобус скрылся в голубой дымке из выхлопных газов и жара. – А вы не смейте выражаться, - спохватилась тут же. – Только мне можно». У них больше не было машины. Их отец («сволочь») уехал на ней. Он пишет книги, «романы». Как-то он снял одну из них с полки и показал её Джоанне. При этом он показал на свою фотографию на задней обложке и сказал: «Это я». Но не разрешил ей читать, хотя читала Джоанна уже хорошо. («Ещё рано, как-нибудь потом. Боюсь, это – для взрослых. - Он засмеялся. – Ну, там есть такие моменты…») Отца звали Говардом Мэйсоном, а мать – Габриеллой. Порой люди приходили в восторг и улыбались при виде отца и говорили при этом: «Вы и есть Говард Мэйсон?» (А иногда, без улыбки: «тот самый Говард Мэйсон», что значило что-то другое, что Джоанна сама не могла объяснить). Их мать говорила, что отец выкопал их с корнями, как те растения, и посадил в самой что ни на есть середине «ничего». «Или в Девоне, как его многие знают» - поправлял её их отец. Он говорил, что ему нужно «пространство, чтобы писать», да и для всех остальных полезно быть поближе к природе. И добавил: «И телевидения нет!» Можно подумать, как будто они его жаловали. Джоанна всё ещё скучала по своей школе и своим друзьям, по Чудо-женщине¹, по домику на улице, которая вела к магазину, где можно было купить Бино² и солодковый корень, и выбрать аж из трех сортов яблок. А вместо этого она вынуждена плестись по аллее, потом по дороге, потом ехать двумя автобусами, и всё это проделывать снова и снова, по кругу. Первым делом по приезду в Девон их отец купил шесть красно-бурых кур и целый улей пчел. На протяжении всей осени он рыл землю под сад перед домом, «подготавливая к весне». Когда шёл дождь, сад превращался в месиво из грязи, и вся грязь разносилась по дому, даже простыни были её запачканы. Когда пришла зима, лиса съела всех кур, даже не позволив им снести ни единого яйца, а пчелы замерзли, что было неслыханным делом, по мнению их отца, который решил включить всё это в книгу («роман»), которую он писал. - А, ну тогда, всё в порядке, - только и сказала их мать. ¹ (англ. Wonder Woman, в России также известна как Вондер Вумен) - героиня комиксов, принцесса Амазонок (основаны на амазонках из греческой мифологии) ² (англ. Beano) - популярный в Великобритании еженедельный комикс для детей