Жар поднимался над дорогой. Ему, казалось, не куда было деться между оградами, которые подобно зубчатым стенам грозно возвышались над их головами. «Выглядит угнетающе», - сказала мама. Они чувствовали себя здесь неуютно. «Как лабиринт в Хэмптон-Корте, - добавила она, - помните?» «Да», - ответила Джессика. «Нет», - сказала Джоанна. «Ты тогда была совсем малышкой, Джоанна, - прокомментировала ее ответ мама, - как Джозеф сейчас». Теперь Джессике было восемь, а Джоанне шесть. Узкая дорога (они прозвали ее тропой) петляла из стороны в сторону, и невозможно было увидеть, что впереди. Поэтому собаку приходилось держать на поводке, а самим прижиматься к изгороди на тот случай, если из-за поворота выскочит автомобиль. Джессика была старше, и собаку поручили ей. Она много времени проводила, тренируя ее. Та уже знала команды: Следом, Сидеть, Ко мне! Мама говорила, что было бы неплохо, если Джессика была бы также послушна. Джессике всегда доставалось. Мама говорила Джоанне, что жить собственным умом это нормально. «Вы должны уметь позаботиться о себе, учитесь жить своим умом!». Но Джоанна предпочла бы, если бы за нее думали и решали другие. Автобус довез их до большой дороги и поехал дальше. Высаживаться пришлось впопыхах. В одной руке мама держала сверток с Джозефом, другой пыталась раскрыть его новенькую коляску. Выгрузку покупок из автобуса Джессика и Джоанна взяли на себя. Пес в это время оказался предоставленным самому себе. «И никто никогда не поможет, - сказала мама, - вы заметили?» Конечно же, они заметили.. «Чертова деревенская идиллия вашего отца», - выругалась она, когда автобус растворился в дымке пыли и выхлопных газов. «И не смейте за мной повторять - так говорить могу только я», - добавила она уже механически. У них больше не было своей машины. На ней уехал их отец (ублюдок). Их отец писал книги. Он был «новеллист». Однажды он достал с полки одну из них и показал Джоанне фотографию на задней стороне. «Посмотри, это я», - сказал он тогда. Но ей так и не позволили ее прочесть, даже когда читать она научилась очень хорошо. «Еще не время, - говорил он всегда - я пишу для взрослых, тут всякая всячина..» Их отца звали Говард Мейсон, а мать Габриэлла. Иногда незнакомые люди, улыбаясь, спрашивали его, Вы ведь Говард Мейсон? А иногда, не улыбаясь - Тот самый Говард Мейсон? (Джоанна чувствовала разницу, но не могла понять, в чем она заключается). По словам матери, «он выкорчевал их с насиженных мест, чтобы высадить черт знает где!» А если говорить словами отца, это было графство Девоншир. Он говорил, что ему нужно место, где он мог бы писать. «Им тоже будет полезно быть поближе к природе, где нет телевидения!» Как будто это должно было их воодушевить! Джоанна все еще скучала по школе и друзьям, а еще по сериалу про Чудо- женщину и по дому, который стоял на улице, по которой они привыкли ходить в магазин. Там можно было купить комиксы про Бино, лакрицу; и в продаже имелось три сорта яблок. А вместо этого им пришлось пройти по тропе, потом по дороге, ехать с пересадкой, и тем же способом возвращаться. Первым делом по приезду в Девоншир отец купил шесть красных кур и улей с пчелами. Всю осень он копался в саду перед домом, чтобы, как он говорил, подготовить землю к весне. Во время дождей сад превращался в болото, и грязь неизменно оказывалась в доме. Они находили ее даже на простынях. Когда пришла зима, лиса потаскала всех кур, а пчелы перемерзли. По словам их отца, это было невероятно, и он обещал написать об этом в одной из своих новелл. «Конечно же, это нам очень поможет», - сказала тогда мама.