Казалось, что исходивший от асфальта жар застревал в густых изгородях, нависавших над ними, как крепостные стены. – Удручающе, – сказала их мать. Они чувствовали, что и сами застряли. – Точь-в-точь лабиринт в Хэмптон-корте* , – продолжала она. – Помните? – Да, – ответила Джессика. – Нет, – возразила Джоанна. – Ты была тогда малышкой, – сказала мать Джоанне. – Как Джозеф сейчас. – Джессике исполнилось восемь, а Джоанне шесть. Маленькая дорога (ее называли «аллеей») извивалась то в одну, то в другую сторону, и впереди ничего не было видно. Им пришлось вести пса на поводке и держаться ближе к изгороди на случай, если «вдруг выскочит» машина. Джессика была старше, и поэтому ей всегда доставался поводок. Она много дрессировала пса, приучив его к разным командам: «К ноге!», «Сидеть!» и «Ко мне!». Мать твердила, что Джессике стоит быть такой же послушной, как и пес. Джессика всегда всеми командовала. Мать говорила Джоанне: «Хорошо, когда есть своя голова на плечах. Умей постоять за себя, думать о себе», но Джоанна совсем не хотела стоять за себя. Автобус высадил их на большой дороге и умчался куда-то дальше. Выходили они под шум всеобщей трескотни. Мать, одной рукой обхватив Джозефа, как посылку, второй пыталась открыть его новенькую коляску. Джессика и Джоанна вдвоем выволокли сумки из автобуса. Пес выпрыгнул сам. «И никто ведь не поможет», – сказала мать. – «Заметили?» – Они заметили. – Чертова сельская идиллия вашего отца, – сказала она, когда автобус растаял в синеве выхлопов и зноя. – И не смейте ругаться, – машинально добавила она. – Это позволительно только мне. Машины больше не было. Их отец («мерзавец») уехал на ней. Он писал книги – «романы». Однажды он снял одну из них с полки и показал Джоанне свою фотографию на задней обложке, добавив: «Это я», но Джоанне запретили открывать ее, хотя она уже бегло читала. «Не сейчас, когда-нибудь. Я пишу для взрослых», – смеялся он. – «Там вещи не для детей…» Их отца звали Говард Мэйсон, а мать – Габриэлла. Иногда люди с радостью улыбались их отцу и спрашивали: «Вы – тот самый Говард Мэйсон?» (А иногда не улыбались, «этот Говард Мэйсон», их отношение было иным, но Джоанна не понимала каким.) Мать говорила, что отец с корнем вырвал их из города и забросил «к черту на рога». «Или, другими словами, в Девон», – отвечал отец. Он говорил, что его фантазии нужен «простор», а им не помешает жить «на природе». «Без телевизора!» – говорил он так, будто они обожали его. Джоанна скучала по школе, по друзьям, по Чудо-женщине и по дому на улице, по которой можно было дойти до магазина, чтобы купить себе «Бино»**, лакричный леденец и выбрать яблоко из трех предложенных сортов, а не тащиться сначала по аллее, затем по дороге, ехать на двух автобусах и потом проделать все то же самое в обратном порядке. Первым делом по приезде в Девон отец купил шесть рыжих несушек и пчелиный улей. Он всю осень вскапывал сад перед домом, чтобы «подготовить его к весне». После дождей сад превратился в жижу, и грязь разнесло по всему дому. Они находили ее даже на простынях. Когда пришла зима, лиса поела всех куриц, так и не успевших снести ни одного яйца, а пчелы перемерзли, что было неслыханно, по словам их отца, сказавшего, что он обязательно упомянет об этом в книге («романе»), которую он писал. «Тогда все в порядке», – ответила мать. * Хэмптон-Корт – дворцовый комплекс недалеко от Лондона. Около него разбит французский парк с лабиринтом. **“Beano”- популярные детские комиксы.