Kate Atkinson, "When Will There Be Good News" Жар от асфальта, казалось, находился в плену у густых живих изгородей, которые возвышались над головой, словно горный хребет. — Какое-то удручающее место, — сказала мама. Создавалось ощущение, будто они тоже попали в западню. — Прямо как в лабиринте в Хэмптон- Корт*. Помните, девочки? — Ага, — кивнула Джессика. — А я не помню. — Джоанна, ты была еще совсем маленькой, такой как Джозеф, — сказала мама. Сейчас Джессике уже исполнилось восемь, Джоанне — шесть. Узкая дорога (они называли ее тропинкой), словно змея, извивалась то влево, то вправо, поэтому нельзя было предугадать, что же скрывается за следующим поворотом. Приходилось держать собаку на поводке и вплотную идти к изгородям на случай, если вдруг откуда ни возьмись появится машина. Вести собаку поручили, как обычно, Джессике, старшему ребенку в семье. Она то и дело дрессировала своего любимца, и всю дорогу только и слышались ее команды «Рядом!», «Сидеть!» и «Ко мне!». Мама часто говорила, что мечтает хотя бы раз увидеть Джессику такой же послушной. Она всегда выступала в роли старшей, и мама постоянно твердила Джоанне: — В жизни тебе необходимо свое собственное мнение, понимаешь? Ты должна уметь постоять за себя и жить своим умом. Но Джоанне все еще хотелось, чтобы кто-то думал за нее, как и прежде. Автобус высадил их на шоссе и снова двинулся в путь. При выходе всем пришлось изрядно повозиться. Мама пыталась одновременно удержать под мышкой Джозефа, словно посылку, и раскрыть одной рукой его недавно купленную модную коляску, которую девочки дружно помогали выносить из автобуса, а собаке ничего не оставалось, как позаботиться в такой суматохе самой о себе. — Видели, никто даже не бросился на помощь?! Впрочем, как обычно! — раздраженно обратилась к девочкам мама. Те только с пониманием покачали головой. — Вот она — чертова провинциальная идиллия вашего папаши, — проворчала она, и когда автобус скрылся в серо-голубой дымке на горизонте, добавила: — Хорошо, что вы хоть не сквернословите. Только мне можно так ругаться. Теперь о машине оставалось только мечтать — в один прекрасный день их отец («этот ублюдок», как о нем порой отзывалась мама) укатил на ней. Он занимался тем, что писал книги, как он говорил, «романы». Как-то раз, достав с полки одну из ранее написанных книг со своей фотографией на задней обложке, он обратился к Джоанне со словами: «Погляди — это я!». И хотя Джоанна уже достаточно хорошо умела читать, отец все же не разрешил девочке брать ее. С улыбкой он сказал, что сомневается, осилит ли она произведение, и пояснил, что этот роман, как и все предыдущие, написан только для взрослых. Отца звали Ховард Мэйсон, а мать — Габриэль. Порой люди с нескрываемым удовольствием посмеивались над ним: «Так это Вы Ховард Мэйсон?!». А иногда, уже без насмешек, некоторые удивленно переспрашивали: «Вы тот самый Ховард Мэйсон?», но Джоанна так и не понимала, в чем, собственно, заключалась разница. Мать упрекала отца за то, что он поступил с их семьей как с растением — сначала словно вырвал с корнем, а затем посадил в какой-то тьмутаракани. «Точнее в Девоне, его обычно так называют», — говорил он в ответ на ее недовольства. Отец не уставал повторять, как ему необходимо, наконец, найти «место, чтобы писать», и что всем пойдет только на пользу жить как можно ближе к природе. «И телевизор нам больше не нужен!» — говорил он с такой приподнятой интонацией, словно сообщал всем долгожданную радостную весть. Джоанна по-прежнему скучала и по школе, и по своим друзьям, и по Чудо- женщине**, и даже по дому на той самой улице, по которой бежала в магазин, где обычно покупала «Бино»***, лакричную палочку, и вдобавок могла выбрать яблоки трех разных сортов. Теперь вместо всего этого, хочешь не хочешь, а приходилось шагать сперва по тропинке, потом сворачивать на дорогу, добираться с пересадками, двумя автобусами, а затем снова проделывать этот долгий утомительный путь, только уже в обратном порядке. Когда семья переехала в Девон, отец первым делом купил шесть рыжих кур и улей с роем пчел. Той осенью день за днем он усердно вскапывал сад перед домом, и таким образом, как он говорил, «подготавливал его к весне». В дни, когда лил дождь, сад словно превращался в грязевой ковер, и те, кто ступал на него, разносили эту грязь по всему дому, так что ее находили даже в кровати на простынях. С приходом зимы на семью обрушилась череда неприятностей. Куры еще не начали нестись, как их утащила лиса, а вскоре в один морозный день вымерли и все пчелы. По мнению отца, такого рода события были неслыханной редкостью, поэтому, недолго думая, он решил, что эти странные происшествия обязательно должны войти в его книгу, так называемый роман, который он писал. — Не было бы счастья, да несчастье помогло, — иронизировала мама. *Хэмптон-Корт — бывшая загородная резиденция английских королей, расположенная на берегу Темзы в лондонском предместье Ричмонд-на- Темзе; характерной особенностью резиденции является французский парк перед дворцом и «живой» лабиринт площадью в 60 акров. **Чудо-женщина — героиня комиксов, амазонка с Бермудских островов, обладающая фантастическими способностями, неуязвимая для пуль и вооруженная волшебным лассо. ***«Бино» — еженедельный английский комикс для детей, который издавался в Лондоне.