Жар, исходивший от раскаленного асфальта, казалось, был зажат плотными изгородями, которые возвышались над головами путников, как гигантские башни. “Невесело”- произнесла мама. Их не покидало ощущение, что они тоже в ловушке. «Похоже на лабиринт в Хэмптон-Корт. Помните его?»- спросила мама. «Помню»- сказала Джессика. «Нет, не помню»- ответила Джоанна. « Ты была тогда совсем маленькой, как малыш Джозеф»- объясняла ей мама. Джессике исполнилось восемь лет, а Джоанне - шесть. Проселочная дорога (они называли ее улицей) петляла из стороны в сторону так, что не было никакой возможности разглядеть что-либо впереди. Им пришлось стоять у изгородей и держать собаку на привязи, чтобы машина, проезжающая мимо, не выскочила, как говорится, ниоткуда. Джессика была старшей, поэтому на ней лежала обязанность следить за собакой. Она подолгу возилась с ней, пытаясь ее хоть чему-нибудь научить: «Ко мне», «Сидеть», «Лечь». Мама очень хотела, чтобы Джоанна была такой же послушной. Каждое слово, обращенное к ней, Джоанна воспринимала в штыки. Частенько мама ей говорила: « Ты знаешь, это прекрасно, иметь свою точку зрения. Ты должна уметь ее отстаивать, подумай об этом». Но Джоанна не желала думать об этом. Автобус довез их до шоссе, а потом отправился дальше. С большим трудом они выбрались из автобуса. Мама держала Джозефа в одной руке, как сверток, а другой пыталась открыть его новехонькую коляску. Девочки взяли на себя труд вытащить из автобуса все вещи, собака была предоставлена сама себе (сама следила за собой) «Никто с места не сдвинулся, чтобы помочь»- произнесла мама. «Видели?» «Да» «Чертова сельская идиллия вашего отца»- говорила она, когда автобус отъезжал в синей дымке от выхлопов и жара. «Никогда так не выражайтесь, это плохо» - добавила мама сразу же. «Только мне это можно» У них больше не было машины. Их папаша («ублюдок») укатил на ней. Он писал книги (романы). Как-то папа достал одну из книг на полке и показал Джоанне свою фотографию на задней стороне обложки, а потом добавил: «Это я» Несмотря на то, что Джоанна уже достаточно бегло могла читать, ей все равно не разрешили читать папину книжку. «Тебе еще рановато это читать. Я пишу для взрослых. Понимаешь, там есть такое, что…» Их папу звали Говард Мэйсон, а маму - Габриэль. Иногда прохожие приходили в восторг, улыбались, спрашивали папу: «Вы - тот самый Говард Мэйсон?» А иногда не улыбались, просто говорили: «тот самый Говард Мэйсон», что очень сильно отличалось, но Джоанна не была в этом уверена. Мама говорила, что папа вырвал их с корнем и пересадил неизвестно куда. «То есть в Девон, как это всем хорошо известно»- обычно отвечал папа. Он всегда говорил, что ему нужно больше места для сочинения романов, и для всех будет хорошо жить в единении (соприкосновении) с природой. «Никакого телевизора!»- он говорил это таким тоном, будто доставляет всем неимоверное удовольствие. Джоанна все еще скучала по школе, по друзьям, по Чудо-Женщине (героиня комиксов и мультесериала). Она вспоминала о доме, от которого было рукой подать до магазинчика, где можно было купить комиксы про Бино, лакричную палочку и выбрать одно яблоко из трех сортов, а теперь приходилось пешком идти по улице и по шоссе, потом добираться на двух автобусах, и тот же самый путь совершать назад. Переехав в Девон, папа первым делом купил шесть красных куриц и пять ульев. Всю осень он прокопался в саду и на участке перед домом, чтобы все было готово к весне. После дождя сад превращался в грязное месиво, грязь проникала повсюду, она тащилась в дом, ее следы находили даже на простынях. По зиме лиса утащила кур, которые не успели отложить ни одного яйца, а ульи замерзли, но никто не обратил на это внимания, так как папа сказал, что все это он опишет в своей новой книге (романе). «Тогда все просто прекрасно»- ответила на это мама.