От раскаленной дороги исходил жар. Казалось, что он застревал между густо насаженными деревьями, которые возвышались словно остроконечные башни. – Невыносимо, – вздохнула мама. Они все изнемогали от этой духоты. – Как в лабиринте Хэмптон-Корта. Помните? – Да, – кивнула Джессика. – А я не помню, – ответила Джоанна. – Ты была совсем маленькая, как Джозеф, – сказала мама Джоанне. Джессике было восемь, а Джоанне всего шесть. Узкая дорожка (они называли ее тропинкой) извивалась так, что было невозможно разглядеть что впереди. В любой момент из ниоткуда могла появиться машина, поэтому они держались как можно ближе к краю дороги, а пса вели на поводке. Джессика была старше Джозефа и Джоанны, поэтому вести его поручили ей. – Рядом! Сидеть! Ко мне! – они много времени проводили в тренировках. – Почему ты не так послушна, как твой пес? – говорила мама. Дело в том, что Джессика очень любила командовать. Однажды мама сказала Джоанне: – Запомни, очень важно иметь свое мнение, уметь за себя постоять и самостоятельно принимать решения. Но Джоанне никак не хотелось принимать решения самостоятельно. Они вышли на большой дороге, дождались следующий автобус, потом опять куда-то ехали. Кое-как выбрались из автобуса. Мама одной рукой держала Джозефа, а другой пыталась разложить его новенькую коляску. Джессика и Джоанна доставали из автобуса покупки. Пес не путался под ногами. – Здесь ни от кого не дождешься помощи! – проворчала мама. Они тоже знали это. – И за что ваш папашка так любит эту дыру, с ее гребанной идиллией! – ругалась она, когда автобус уже исчез в серых клубах дыма и копоти. – Только не повторяйте за мной! – по привычке добавила она. Теперь у них не было машины. На ней уехал их отец (сукин сын!). Он писал книги (романы). Однажды он достал с полки одну из книг и показал Джоанне, потом ткнул пальцем в фотографию на обратной стороне и сказал: – Это я. Джоанна уже бегло читала, но отец сказал: – Нет, не сейчас, как-нибудь в другой раз. Я пишу для тех, кто уже вырос. Здесь всякая чушь. Их отца звали Ховард Мэсон, а мать Габриель. Иногда, люди на улице улыбались и спрашивали: – Ховард Мэсон? Это ведь Вы? Иногда просто говорили: – Это Ховард Мэсон! – но уже с другой интонацией. Габриель говорила, что он лишил их дома, и теперь они навечно застряли в этом забытом Богом месте. – Ну, вообще то это Девон, – говорил он. Ведь ему нужен укромный уголок, где он мог бы спокойно творить, и было бы не плохо для них всех перебраться поближе к природе. –И никакого телевизора! – говорил он, как будто они только об этом и мечтали. Джоанна все еще скучала по прежней жизни: по школе, друзьям, любимой героине комиксов – Вондер Вумен. По магазину на соседней улице, где можно было купить комиксы, лакричные палочки или один из трех сортов яблок. А теперь им приходится пробираться вдоль извилистой тропинки, затем вдоль дороги, ждать один автобус, другой, а потом всё то же самое в обратном порядке. Когда они перебрались в Девон, их отец первым делом купил улей и полдюжины куриц. Осенью он копался на участке перед домом, готовил его к весне. Когда шел дождь, вся грязь из сада тащилась в дом. Она попадала даже на постельное белье. А когда наступила зима, пчелы замерзли, а куриц, не снесших ни единого яичка, съели лисы. –В этом году очень суровая зима. Напишу об этом в следующей книге. –Конечно, тебе ведь больше нечем заняться, – усмехалась Габриель.