Жар поднимался от асфальта и застревал в густых зарослях, которые возвышались над головами путников, словно бастионы. `Давит,`сказала мама. Дети тоже чувствовали себя как в ловушке. -Как в лабиринте в Хэмптон корт,- снова заговорила мама,- помните? -Да,- сказала Джессика -Нет,- ответила Джоанна -Ты была совсем крошкой,- объяснила ей мама,- вот как Джозеф сейчас. Джессике было восемь, Джоанне – шесть. Тропинка, которую они обычно называли переулком, змеилась из стороны в сторону резкими поворотами, так что впереди ничего не было видно. Приходилась держать собаку на поводке и прижиматься к стенам зарослей, на случай, если откуда-нибудь «выскочит» машина. Джессика была старшей, поэтому именно она всегда держала собаку. Она старательно учила пса командам: «Рядом!» «Сидеть!» «Ко мне!» Мама часто говорила, хорошо бы Джессика была такой же послушной как эта собака. Джессика всегда была главной. Мама объясняла Джоанне: _ Если у тебя есть собственное мнение это нормально, знаешь ли.Слушай свой внутренний голос, думай сама. Джоанне, однако, совсем не хотелось думать. Автобус оставил их посреди дороги и уехал куда-то. Высадка была настоящей «тягомотиной». Мама зажимала Джозефа под мышкой, точно сверток, а другой рукой пыталась открыть его моднячую коляску. Джессика и Джоанна вытаскивали из автобуса покупки. Пес был предоставлен сам себе. - И никогда ведь никто не поможет,- пожаловалась мама,- вы заметили? Разумеется, заметили. -Проклятая сельская идиллия вашего папочки,- сказала мама, глядя вслед автобусу, исчезающему в голубоватом облаке дыма и жары. -Не ругайтесь,- добавила она машинально,- ругаться можно только мне. У них больше не было машины. Их отец («этот ублюдок») уехал в ней. Отец писал книги, «романы». Как-то он взял книгу с полки, показал Джоанне фотографию на задней обложке: -Это я. Прочесть книгу ей не позволили, хотя она уже хорошо читала. («Не сейчас, как-нибудь позже. Боюсь, это книга для взрослых,- хохотнул он,- там такие вещи,..) Их отца звали Говард Мэйсон, а маму Габриэль. Иногда люди волновались, улыбались папе: -Вы тот самый Говард Мэйсон?(или порой, без улыбки, «тот Говард Мэйсон». Эта фраза чем-то отличалась от первой, хотя Джоанна пока не знала, чем именно.) Мама говорила, что отец выдернул их с корнями и пересадил «в эту дыру» -Которую обычно называют Девоном,- добавлял отец. Он утверждал, что ему нужно «пространство для творчества», кроме того им всем не помешало бы укрепить «связь с природой». -Никакого телевизора! – объявил он, так, будто это и впрямь было радостной новостью. Джоанна все еще скучала по школе, по друзьям, по Чудо-Женщине, по дому на улице, из которого можно было пройтись до магазина и купить комиксы Бино и лакричные палочки. В том магазине были три вида яблок, на выбор,- а теперь нужно было идти по переулку до дороги и добираться двумя автобусами, чтобы купить примерно то же самое – и пуститься в обратный путь. Когда они переехали в Девон, отец первым делом купил шесть рыжих кур и улей с пчелами. Всю осень он копался в саду перед домом, чтобы «подготовить его к весне». Потом пошли дожди, в саду воцарилась липкая грязь, и грязь эта разносилась по всему дому, она добралась даже до простыней. Когда настала зима, лиса съела кур, не успевших отложить ни одного яйца, а пчелы умерли от холода. Отец говорил, что это просто неслыханно и обещал описать случившееся в новой книге, над которой работал. ( в «романе») -Ну, тогда все в порядке,- язвила мама.