Жар, поднимающийся с асфальта казалось, был пойман в ловушку между толстыми преградами, которые возвышались над их головами как зубчатые стены. - Духота, - сказала их мать. Они тоже чувствовали себя пойманными в ловушку. - Как в лабиринте в Хэмтон Корт, - сказала она - Помните? - Да, - сказала Джессика. - Нет, - сказала Джоанна. - Ты была ребенком, - сказала мама Джоанне. - Как сейчас Джозефф. Джессике было восемь лет, Джоанне шесть. Небольшая дорога ( они всегда называли ее переулком) извивалась то в одну сторону то в другую, так, что было ничего невидно перед собой. Им приходилось держать собаку на поводке и держаться ближе к изгородям на случай, если автомобиль "появится откуда ни возьмись". Джессика была старшей, поэтому всегда именно она вела собаку за поводок. Она потратила много времени обучая собаку командам "Фас!" и "Сидеть!" и "Ко мне!". Их мать сказала что ей жаль, что Джессика не была столь же послушной как собака. Джессика всегда была лидером. Мама сказала Джоанне: "Знаешь, это хорошо, иметь собственный ум. Вы должны держаться самостоятельно, думать самостоятельно," - но Джоанна не хотела думать самостоятельно. Автобус высадил их на большой дороге и продолжил свой путь. Это была "болтовня" которой они занимались вылезая из автобуса. Мать держала Джозефа под мышкой как пакет, а другой рукой она изо всех сил пыталась открыть его новомодную детскую коляску. Джессика и Джоанна разделили работу по выгрузке покупок из автобуса. Собака сама заботилась о себе. "Никто никогда не помогает," - сказала мать -"Заметили?" Они заметили. - Гребаная деревенская идиллия вашего отца, - сказала мать, когда автобус уехал в синем тумане паров и жары. - Не ругайтесь,- добавила она автоматически,- Только мне позволено ругаться. У них больше не было автомобиля. Их отец ("ублюдок") уехал на нем. Их отец писал книги, "романы". Он снял с полки книгу и показал Джоанне, указал на свою фотографию на задней обложке и сказал: "Это я", но ей не разрешали читать это, при том что она уже была хорошей читательницей. ( "Не сейчас. Я пишу для взрослых, я боюсь,- он засмеялся.- "Там чепуха, лучше в другой раз...") Их отца звали Говард Мейсон, а имя матери было Габриэль. Иногда люди становились взволнованными, улыбались их отцу и говорили: "Вы Говард Мейсон?" (Или иногда без улыбки: "Это Говард Мейсон" другим тоном, хотя Джоанна не была уверена каким.) Их мать сказала, что отец выдрал их и посадил "посреди того где ничего нет". "Или в месте известном как Девон" - сказал отец. Он говорил что нуждается в "месте где он мог бы писать" да и для всех них будет хорошо побыть "в контакте с природой". "Никакого телевидения!" - сказал он, как будто это было чем-то что могло бы принести им радость. Однако Джоанна тосковала без школы, без друзей и Вондер Вумен, без дома на улице с магазином в котором можно купить комикс Beano и пачку конфет лакрицы и выбирать из трех различных сортов яблок вместо того, чтобы идти по переулку, дороге, и садиться в два автобуса и затем снова делать то же самое на обратном пути. Первое, что сделал их отец, когда они переезжали в Девон, купил шесть рыжих куриц и улей полный пчел. Он провел всю осень, перекапывая сад перед домом, что бы он был "готов к весне". Когда шел дождь сад превращался в грязь, и грязь растаскивалась по всему дому, они находили ее даже на своих простынях. Когда наступила зима, лиса съела кур, без которых не будет яиц, а все пчелы замерзли, что было неслыханно по словам отца, который сказал что собирается поместить их всех в свою книгу ("роман") которую он писал. "Тогда это все хорошо," - сказала мама.