Горячий воздух поднимался от асфальта, но не выходил за пределы живой изгороди, которая была высажена по обе стороны дороги и неприступными стенами возвышалась над их головами. - Духотища, - простонала мама. Они чувствовали себя застрявшими в лабиринте. - Как будто снова в Хэмптон-Корте (1) оказались, помните то место? - Да, - ответила Джессика. - Нет, – ответила Джоанна. - Ты тогда была совсем маленькой, Джоанна, - сказала мама, - как наш Джозеф. Сейчас Джессике было восемь. Джоанне - шесть. Узкая дорожка (они прозвали ее «тропинкой») вилась из одной стороны в другую, и разглядеть, что там, за следующим поворотом было невозможно. Собаку пришлось вести на поводке, и самим держаться ближе к изгороди, на случай, если «вдруг выскочит машина». Держать поводок всегда поручали Джессике, как самой старшей. Девочка любила возиться с собакой, только и слышно было со двора: «Рядом!», «Сидеть!», «Ко мне!» Мама мечтала, чтобы Джессика была такой же послушной. Ведь она была примером для младших, и должна была присматривать за ними. А Джоанне мама говорила: «У каждого должна быть своя голова на плечах. Нужно быть самостоятельной. Не смотри на других, думай за себя!» Но Джоанне больше нравилось, когда за нее думали другие. Водитель автобуса высадил их прямо посреди большой дороги и поехал себе куда-то дальше. Выбраться из автобуса было не просто. Одной рукой мама держала Джозефа так, как будто это был сверток, а не ребенок. Второй она отчаянно пыталась расправить его новомодную коляску. Джессика и Джоанна вместе выгружали покупки из автобуса. Собака была предоставлена сама себе. - Как всегда, помочь некому, заметили? - возмущалась мама. Еще бы не заметить. - Чертова деревенская идиллия вашего папаши! - продолжала она возмущаться, когда автобус уже скрылся в голубоватой завесе выхлопных газов и зноя. - И не повторяйте за мной, - добавила она автоматически, - только маме можно ругаться. Машины у них теперь не было. Отец («скотина») сбежал на ней. Он писал книги - «романы». Как-то раз он взял с полки одну из своих книг, чтобы показать Джоанне, ткнул пальцем в свою фотографию на обратной стороне со словами: «Это - я». Однако прочесть эту книгу Джоанне не разрешил даже, несмотря на то, что она уже неплохо умела читать. «Не сейчас, когда-нибудь потом. Боюсь, ты еще слишком мала для нее,- ухмыльнулся он. - В ней описаны такие вещи, впрочем…». Отца звали Говард Мейсон, а мать - Габриэль. Одни люди с радостной улыбкой на лице взволнованно спрашивали: «Вы тот самый Говард Мейсон?» Другие же - без улыбки: «Говард Мейсон, тот самый…», что звучало иначе, хотя Джоанна никак не могла понять почему. Мама говорила, что отец вывез их и поселил «где-то на полпути в никуда». «Графство Девон - более известное название», - поправлял ее отец. Он говорил, что ему нужно «пространство, чтобы писать», и всем будет только полезно пожить «на лоне природы». «Никакого телевидения!» - восклицал он так, как будто все только об этом и мечтали. Джоанна по-прежнему скучала по школе, друзьям, Чудо-женщине (2), дому на улице, по которой они ходили пешком в магазин. Там можно было купить комиксы и лакричную конфету, и выбрать яблоки из трех сортов. Теперь же для этого приходилось долго идти по узкой «тропинке», ехать на двух автобусах и проделывать такой же путь обратно. Первое, что сделал отец, когда семья перебралась в Девон, купил шесть рыжих кур и улей с пчелами. Всю осень он прокопался в огороде у дома, чтобы «он был готов к весне». Когда пошли дожди, огород превратился в грязь, которая разносилась по всему дому, и однажды оказалась даже на простынях. Когда наступила зима, лиса съела кур, не успевших снести ни одного яйца, а пчелы замерзли, что, по мнению отца, было просто невероятно. Он сказал, что непременно должен запечатлеть происшедшее в своей книге («романе»). «Как же иначе», - ответила мама. ______________ (1) Хэмптон-Кортский лабиринт - один из старейших британских лабиринтов из живой изгороди. (2) Чудо-женщина - героиня одноименного американского комикса.