Зной, поднимающийся над гудроном, казалось, не мог выбраться за живые изгороди, крепостной стеной нависающие над головами. - Дышать нечем – сказала мама. Они все чувствовали себя, словно в западне. - Как в том лабиринте в Хэмптон-Корт, помните? - Ага, - ответила Джессика. Джоанна помотала головой. - Ты была совсем крохой, - сказала ей мама. – Как сейчас Джозеф. – Джессике исполнилось восемь, Джоанне – шесть. Узкая дорога (они говорили: «тропинка») изгибалась подобно змее: не разглядеть, что впереди. Пса приходилось вести на коротком поводке, а самим идти поближе к изгороди – на случай, если вдруг вывернет машина. Поводок держала старшая, Джессика. Она все время командовала: «Рядом! Сидеть! Ко мне!» - и пес послушно всё выполнял. Мама как-то сказала, что Джессике тоже не мешало бы брать с него пример – уж очень она, Джессика, любит лезть во все дыры. А Джоанне мама выговаривала: «Нельзя быть такой тихой. Надо ведь и за себя уметь постоять! Сама о себе не подумаешь, кто подумает?». Мама не понимала, что Джоанне просто не хочется. Автобус выпустил их у своротка и поехал дальше. С высадкой получилась «целая история». Мама, придерживая Джозефа подмышкой, как куль, воевала с коляской. Джессика и Джоанна вытаскивали покупки. Пес доброжелательно наблюдал. - И ведь никто не поможет, - сказала мама в сердцах. – Заметили? – Они заметили, еще бы. - Райское местечко, блядь! – буркнула мама, провожая взглядом автобус, скрывающийся из виду в дымке выхлопных газов и знойного марева. – Не ругайтесь! – добавила она машинально. – Мне можно, вам нельзя. Они теперь обходились без машины. Ее забрал папа («мразь!») и уехал. Папа писал книги, «романы». Как-то он протянул руку к полке, снял томик и показал Джоанне фото на обложке: «Гляди, это я». Она уже хорошо читала, но папины книги были под запретом. (Не доросла еще, - смеялся он. - Я пишу для взрослых. Здесь много всякого…разного…) Папу звали Говард Мэйсон, маму – Габриэлла. Иногда люди приходили в возбуждение, расплывались в улыбках: «Тот самый Говард Мэйсон?», - а иногда произносили: «А…этот….Говард Мэйсон». Джоанна чувствовала, что разница есть, но не очень понимала, какая. Мама говорила, что папа сорвал их с насиженного места и завез «в какую-то дыру». - Под названием графство Девон, - отвечал он. – Ничего, что все нормальные люди ее так называют? – Папа считал, что ему необходим «простор для творчества», а им – «жизнь на лоне природы». – И никакого телевидения! – Как будто жизнь без телевизора – подарок. Джоанна скучала по школе, по друзьям, по мультяшной супердеве Вундер Вумен и по своей улице. Там до магазина было два шага пешком. И продавались комиксы, и лакричная тянучка, - и яблоки, какие хочешь! А здесь приходилось плестись сперва по тропинке, потом по дороге, ехать с пересадкой на автобусе – а потом все то же в обратную сторону! Когда они переехали в Девон, папа первым делом завел полдюжины породистых кур и пчелиный улей. Всю осень он копался в садике перед домом, «готовил его к весне». В слякоть грязь растаскивалась по всему дому, попадала даже на простыни. Наступила зима, и лиса перетаскала всех кур, а они и нестись еще не начали; пчелы вымерзли. Папа назвал это «неслыханным делом» и пообещал описать в новой книге («романе»). - Кто бы сомневался, - заметила мама.