Kate Atkinson, "When Will There Be Good News" (NB: название произведения переводить не нужно) Казалось, жар от раскаленного на солнце асфальта попал в ловушку между живыми изгородями, нависавшими над их головами, словно крепостные стены. - Какое пекло, - вздохнула мама. Они и сами будто попали в ловушку. - Похоже на лабиринт в Хэмптон-Корт. Помните? - Да, - ответила Джессика. - Нет, - ответила Джоанна. - Ты была еще совсем маленькой, - обратилась мама к Джоанне, - как сейчас Джозеф. - Джессике было восемь, а Джоанне - шесть. Дорожка (они всегда называли ее «тропинкой»), по которой они шли, так сильно петляла, что впереди ничего не было видно. Им приходилось держать собаку на поводке и прижиматься к изгороди на случай, если «вдруг из ниоткуда появится автомобиль». Джессика, как старшая, всегда держала поводок. Девочка много времени уделяла обучению собаки командам: «Рядом!», «Сидеть!» и «Ко мне!». Мама не раз говорила, что хотела бы от дочери такого же послушания, как у ее собаки. Джессика же относилась к категории ведущих, а не ведомых. Вот Джоанну мама поучала: «Знаешь, всегда хорошо иметь собственную голову на плечах. Ты должна уметь думать самостоятельно, постоять за себя», но Джоанна не хотела думать своей головой. Автобус высадил их на шоссе и отправился дальше. Выходить из него было сущей морокой: одной рукой мама держала Джозефа под мышкой, словно сверток, а другой - пыталась раскрыть его новенькую коляску. Джессика и Джоанна вытаскивали из автобуса пакеты с покупками, пес же был предоставлен сам себе. - И никто никогда и пальцем не шевельнет, чтобы помочь, - возмущалась мама, - обратили внимание? О да! Они обратили. - Чертова сельская идиллия вашего отца, - вырвалось у мамы, как только автобус растворился в жарком облаке копоти. - И не смейте ругаться, - машинально добавила она, - только мне можно. Раньше у них была машина, но на ней уехал отец («скотина»). Он писал книги, точнее, «романы». Однажды даже достал с полки один из них, чтобы показать Джоанне, указал на свое фото на обороте обложки и сказал: «Это я». Но даже, несмотря на то, что она уже хорошо читала, отцовские книги ей не давали. («Еще рано, вот однажды… Боюсь, я пишу для взрослых», - смеялся он. - «Понимаешь, там есть такие вещи, ну…»). Отца звали Говард Мэйсон, а маму Габриэлль. Иногда при виде отца люди взволнованно улыбались и говорили: «Вы действительно Говард Мэйсон?!» (или иногда уже без улыбки: «тот самый Говард Мэйсон», что звучало как-то иначе, хотя Джоанна и не понимала, в чем разница.) Мама не раз говорила, что отец вырвал их с корнем и посадил «у черта на куличках». «Вообще-то это место называется Девон», - отвечал папа. Он часто повторял, что ему необходимо - «пространство для творчества», и как здорово будет для них всех «быть ближе к природе». «И никакого телевизора!» - говорил он так, будто эта новость могла их обрадовать. Джоанна все еще скучала по своим друзьям и школе, по Чудо-женщине*, по дому на улице, которая ведет прямо к магазину, где можно купить комикс «Бино», палочку лакрицы и выбрать аж из трех сортов яблок. А теперь вместо этого приходилось долго идти пешком, а потом еще ехать на автобусе с пересадкой, и проделывать все то же самое в обратном порядке, чтобы добраться домой. Первое, что сделал отец после переезда в Девон - купил шесть рыжих курей и улей с пчелами. Всю осень он вскапывал сад перед домом, чтобы «подготовить землю к весне». Когда пошли дожди, сад превратился в сплошное «болото», и следы грязи оставались по всему дому, даже на простынях. Когда наступила зима, куриц, которые не успели и одного яйца снести, съела лиса, а пчелы погибли от холода. Эти неслыханные, по словам отца, события, он решил описать в своей новой книге «романе». «Так и быть», - вздохнула мама. * - также известна как Вондер Вумен - героиня комиксов, принцесса Амазонок.