Kate Atkinson, "When Will There Be Good News" Марево, поднимающееся над шоссе, казалось, застряло посреди изгородей, которые возвышались над головами, словно вершины гор. Как душно, - сказала мама. Они чувствовали себя словно в ловушке, - Как лабиринт в Хэмтон Корт, помните? - Да, - заявила Джессика. - Нет, - возразила Джоанна. - Ты была малышкой тогда, - сказала мама дочери, - Как и Джозеф сейчас. Джессике было восемь лет, а Джоанне шесть. Маленькая дорожка (обычно ее называли «тропинка») протягивалась то в одну, то в другую сторону, поэтому едва ли можно было увидеть что-то перед собой, им приходилось вести собаку на поводке и держаться как можно ближе к изгороди на случай внезапного появления машины. Только Джессике, как старшей, всегда поручали держать поводок. Она тратила очень много времени на обучение собаки основным командам: «Рядом!» «Сидеть!» «Ко мне!». А мама говорила, что дочке не помешало быть бы такой же послушной, как собака. Джессика всегда была очень суетлива. А Джоанну мама учила: - «Ты знаешь, всегда нужно уметь постоять за себя, нужно жить своим умом», - но дочка так не хотела. Автобус подобрал их на большой дороге и отправился дальше. Выйти из него, добравшись до места, им было непросто: мама держала Джозефа как пакет подмышкой, а другой рукой возилась с новомодной коляской. Джессика и Джоанна принялись вытаскивать покупки из автобуса, а собака наблюдала за всем происходящим. - Никто даже не поможет», возмутилась мама, - Вы заметили? Девочки согласились. - Вот она, проклятая деревенская идиллия вашего отца, - воскликнула мать как только автобус растворился в голубой дымке. - А вы не вздумайте ругаться, - добавила она, - Это только мне можно. Больше у них не было машины. Их отец (полный ублюдок) умотал на ней. Он писал книги, «романы». Однажды папа снял первый попавшийся с полки, чтобы показать Джоанне, ткнул на фотографию на обратной стороне обложки и сказал: - Это я. Но все-таки, девочке нельзя было брать книгу, несмотря даже на то, что она умела читать. (- Рановато тебе сейчас, боюсь, это только для взрослых, - засмеялся он. - Что ж…Здесь одна ерунда…) Их отца звали Говард Мэйсон, а маму – Габриэлла. Иногда люди восхищались и улыбались при виде их папы и спрашивали: «Вы тот самый Говард Мэйсон?» (Или иногда не улыбались, узнавая это имя, которое было другим на самом деле, но каким, Джоанна не знала). Мама сказала, что Говард оторвал их от привычной жизни и буквально насильно поселил черт знает куда. - Но вообще-то, нормальные люди называют это графством Девон, - сказал отец. Ему, как он говорил, нужно было «пространство для творчества», да и им всем было бы неплохо оказаться поближе к природе. - И никакого телевизора! - воскликнул он, будто бы это должно обрадовать детей. Джоанна до сих пор скучала по школе, друзьям, героине мультика Вундер Вумен и той улице, гуляя по которой всегда можно купить комиксы и жевательные конфеты и выбирать из разных сортов яблок. Не нужно идти сначала по тропинке, потом по дороге, ехать на двух автобусах, а затем это все в обратном направлении. Самое первое, что сделал их отец по приезду в Девон, так это купил шесть куриц и улей полный пчел. Он провел почти всю осень вскапывая сад, чтобы подготовить его к весне. Во время дождя сад превращался в земляную массу, и эта «масса» разносилась по всему дому, и даже оставалась на простынях. С приходом зимы лиса съела всех куриц, которые даже не успели снестись, а пчелы умерли от холода. Отец сказал, что это было настолько неслыханно для него, что он решил написать об этом в книге (в своем «романе»). -Ну…как всегда, - сказала их мама.