Жар, занимающийся над раскаленным асфальтом, словно повис над дорогой, не найдя выхода между густых, разросшихся –выше человеческого роста-живых изгородей,выступающих по обе стороны от них подобно крепостным стенам. «Ужасно душно», - выдохнула мать. Казалось, им тоже не найти отсюда выход. «Похоже на лабиринт в Хэмптон-Корте(1), помните?» Джессика помнила, а вот Джоанна - нет. «Ты была еще крохой тогда,- утешила ее мать. - Совсем как Джозеф». Сейчас Джессике было восемь, Джоанне исполнилось шесть. Узкая дорога (они называли ее «аллейка») виляла туда-сюда, так что неизвестно было, что ждет за поворотом. Им приходилось вести собаку на поводке и держаться ближе к краю, на случай если «из-за угла вдруг выскочит машина». Поводок всегда доставался Джессике, собаке доставались ее бесконечные команды: «Рядом!», «Сидеть!», «Ко мне!». Мать часто повторяла, что хотела бы видеть в Джессике хоть толику того терпения, что было у их пса. Сколько себя помнила, Джессика всегда была за старшую. Мать растолковывала Джоанне, что уже пора бы и ей уже научиться заботиться о себе самой, уметь постоять за себя, иметь свою голову на плечах. Но Джоанна пропускала это мимо ушей. Автобус довез их до автострады и унесся прочь. Из транспорта как обычно выгружались в суматохе. Мать с Джозефом, зажатым под одной рукой наподобие свертка, другой безуспешно пыталась разложить его новомодную коляску. Девочки вдвоем тащили сумку с покупками. Пес дисциплинированно обходился без поводка.«Хоть бы раз кто помог», - возмущалась мать. Увы. «Вот она вся чертова романтика жизни в деревне,- выругалась мать, когда автобус в голубоватой от выхлопных газов и жары дымке отъехал. «Ругаться-это очень нехорошо, - добавила она машинально.- Но мне простительно» Теперь у них не было еще и машины. На ней укатил отец - «сукин сын». Отец писал книги -«романчики». Как то он снял одну с полки, чтобы показать Джоанне, и указав на фотографию на обложке, похвастался: «Это я вот». Но прочесть ее не разрешил, хотя к тому времени Джоанна очень бойко читала. «Не сейчас, потом как-нибудь,- замялся отец. - К несчастью, я пишу только для взрослых. Ты не все сможешь понять» Отца звали Говард Мейсон, мать - Габриэлль. Иногда люди улыбались и возбужденно переспрашивали: «Вы действительно Говард Мейсон?». Но иногда произносили без улыбки это «тот самый Говард Мейсон» тоном, в котором было что-то необычное, но что именно, Джоанна не могла понять. Мать говорила, что отец вырвал их из прежней жизни с корнями и пересадил в «это захолустье». «Правда, все называют «это захолустье»- Девоном(2)»,- усмехался он в ответ. Отец говорил,что ему нужен был «воздух, чтобы творить», и что им всем не помешало бы «прикоснуться к природе». «Только природа - никакого телевизора,- радовался он, как будто это должно было ещё кого-то привести в восторг. Джоанна все еще скучала по школе, и по друзьям, и по мультикам о принцессе Амазонок, и по большим домам на широких улицах, по которым можно прогуляться до магазина за комиксами и лакричными конфетами и выбрать яблоко на свой вкус, вместо того чтобы красться по аллейке, а потом вдоль автострады, и ехать на двух автобусах с пересадками и потом все то же самое опять и опять на обратном пути. Как только они переехали в Девон, отец первым делом купил шесть рыжих куриц и улей с пчелами. Всю осень он перекапывал сад перед домом, чтобы к «весне то он был готов». Когда задождило, раскопанная земля в саду превратилась в грязь, и грязь растащили по всему дому, так что она была даже в их постелях. Когда пришла зима, кур, которые так и не успели начать нестись, съели лисы, а пчелы замерзли в улье, хотя отец утверждал, что такого еще не бывало, и потому собрался непременно описать это все в своей новой книге- «романчике». «Жаль, что куриц это не воскресит», - злилась мать. 1 Хэмптон Корт — бывшая загородная резиденция английских королей, в которой находится знаменитый зелёный лабиринт, 2 Девоншир (Девон)-графство на юго-западе Англии.