С бетонированной площадки поднимался пар, и казалось, густые живые изгороди, что возвышались, как крепостные стены, над их головами, поймали этот пар и не отпускали. – Жутковато, – сказала мама. Они тоже чувствовали себя как в ловушке. – Как лабиринт в Хэмптон-Корте. Помните? – Да, – ответила Джессика. – Нет, – ответила Джоанна. – Ты тогда была совсем ещё маленькой, – сказала мама. – Вот как Джозеф сейчас. Джессике было восемь, Джоанне – шесть. Узкая дорожка (они прозвали её «тропкой») петляла туда-сюда, так что впереди ничего не было видно. Приходилось держать пса на поводке и идти вплотную к изгороди, на случай если машина «вынырнет из-за угла». Джессика, как самая старшая, всегда держала поводок. Она проводила много времени, дрессируя пса, командуя: «К ноге!», «Сидеть!», «Ко мне!». – Если бы Джессика была такой же послушной, как и пёс... – поговаривала мама. Джессике всегда приходилось нести ответственность. – Иметь собственное мнение – нормально, – говорила мама Джоанне. – Нужно защищать свои права, думать о себе. Но думать о себе Джоанна не хотела. Водитель автобуса высадил их на шоссе и поехал дальше. Какая морока была вылезать из автобуса! Мама держала Джозефа под мышкой, как свёрток, а другой рукой пыталась раскрыть его новенькую коляску. Джессика с Джоанной выгружали покупки. Пёс не принимал в этом никакого участия. – Никто никогда не помогает, – сказала мама. – Замечали? Да, они это замечали. – Чёрт возьми, деревня вашего папы – просто идиллия какая-то, – сказала мама. Автобус уезжал в голубой дымке выхлопного газа и пара. – Не чертыхайтесь, – добавила она по привычке. – Только мне можно чертыхаться. Теперь у них не было машины. Отец («предатель») укатил в ней. Отец писал книги – «романы». Как-то раз он достал одну такую книгу с полки и показал Джоанне. На обложке была его фотография. – Это я, – сказал он, но читать не разрешил, хотя Джоанна уже умела хорошо читать. (– Нет, когда-нибудь потом, боюсь, что мои книги для взрослых, – рассмеялся он. – Там много всякой чепухи.) Отца звали Говард Мэйсон, а маму – Габриэлла. Порой люди приходили в восторг, улыбались отцу и спрашивали: – Неужели Вы – Говард Мэйсон? (Или, иногда, без улыбки, называли его «тот самый Говард Мэйзон». И между этим была разница, но какая — Джоанна не знала.) Мама говорила, что это из-за него им пришлось сняться с насиженного места и осесть в глуши. – В глуши, или, как её ещё называют, в Девоншире, – говорил отец. Он говорил, что ему нужен «простор для творчеества» и что очень хорошо жить «на лоне природы». – Никакого телевизора! – сказал он, как будто они любили смотреть телевизор. Джоанна всё ещё скучала по школе, по друзьям, по Чародейке, по дому на улице, на которой есть магазинчик с комиксами про Бино, и лакричными конфетами, и тремя сортами яблок. А здесь надо идти по тропке, и по шоссе, и ехать на двух автобусах, и повторять всё это в обратном порядке. Первое, что сделал отец, когда они переехали в Девоншир – купил шесть рыжих кур и целый улей пчёл. Всю осень он копался в саду и перед домом, чтобы «к весне всё было готово». Когда шёл дождь, сад превратился в грязь, и грязь проникла в дом – даже простыни испачкались. Куры не снесли ни яйца, а зимой кур съела лиса; пчёлы замёрзлл до смерти. – Неслыханно, – сказал отец. Ещё он сказал, что опишет всё это в книге (в «романе»). – Значит, всё в порядке, – откликнулась мама.