Жар раскаленной смолянистой поверхности дороги, казалось, попадал в заточение плотных стен живых изгородей, вздымавшихся изрезанными башнями над ними. – Духота,– сказала мама. Чувство закрытого пространства настигло и их. – Словно в лабиринте дворца Хемптон Кот. Помните? – Да, – сказала Джессика – Нет, – ответила Джоан – Ты была совсем крохой, – сказала мама Джоан. – Примерно, как Йозеф. Джессике было восемь, Джоан шесть. Узкая дорога ( которую они называли тропой) петляла то туда, то сюда, и впереди ничего не было видно. Им приходилось вести пса на поводке и держаться вплотную к живым изгородям на случай, если вдруг машина выскочит из неоткуда. Самой старшей была Джессика, ей всегда и доручали держать поводок. Она много дрессировала пса « К ноге», « Сидеть», « Ко мне». Мама говорила, что и Джессике не помешало бы такое послушание, как у пса. Джессика всегда умела подчинять. Мама учила Джоан: – Знаешь, неплохо иметь собственное мнение. Ты должна уметь постоять за себя, позаботиться о себе. Но у Джоан не было этого даже и в мыслях. Автобус выбросил их на трассу и покатился дальше. Семейная выгрузка из автобуса была задачкой не из простых. Йозефа мама прижимала, как сверток, одной рукой, а другой силилась раскрыть новомодную коляску. Джессика и Джоан вместе сгружали покупки. Пес был предоставлен сам себе. –Никогда не дождешься помощи! – сказала мама. – Заметили? Уж заметили – Вот она, чертова идиллия сельской жизни вашего отца! – сказала мама вслед автобусу, тающему в мареве раскаленного воздуха, и машинально добавила: – Молчите. Только я и могу сказать в сердцах. Теперь они жили без машины. Их отец ( «ублюдок») укатил на ней. Отец писал книги, романы. Он достал книгу из полки и протянул Джоан, показывая свою фотографию на обороте. –Это я. Почитать книгу так и не дал, хоть Джоан уже хорошо справлялась с чтением –Рано еще, когда-нибудь… Кажется, мои книги для взрослых, – он рассмеялся. – Штучки там этакие… Отца звали Говард Мейсон, а мать Габриель. Иногда отцу с восхищенной улыбкой говорили: « Вы Говард Мейсон?» ( а иногда « этот Говард Мейсон», что звучало по-иному, хотя Джоан и не была уверенна, каким именно образом). Мама утверждала, что отец вырвал их из жизни и бросил в «центр небытия». –Девон. Это Девон – говорил отец. Он заявлял, что ему необходимо пространство для творчества, и всем пойдет на пользу «общение с природой». –Никакого телевидения, – он произносил это так, будто это всем им сулило огромную радость. Джоан по-прежнему скучала по школе, друзьям и мультяшкам «Вандер Вумен», домом на улице, шагая по которой можно было прийти в магазин и купить комикс «Бино», леденец на палочке и выбрать яблоко среди трех возможных сортов, а не шлепать по тропе и трассе, торохтеть двумя автобусами, а потом так же обратно. Первым делом, когда они переехали в Девон, отец купил шесть коричневых несушек и улей с пчелами. Всю осень он копал сад и участок перед домом, чтобы быть готовым к приходу весны. Когда шел дождь сад превращался в месиво из грязи, грязь разносилась по всему дому и попадала даже на простыни. Зимой лиса скушала кур, так и не дав им возможности снести хоть одно яйцо, пчелы замерзли и умерли, что было не мыслимым, по утверждению отца, который планировал описать все это в своей книге ( романе), над которым работал. –Если так, то все нормально,– сказала мама.