Казалось, что поднимающийся пар с поверхности асфальта поглощался живой изгородью, которая возвышалась над их головами как зубчатая стена. “Мрачно”- сказала мать. Они тоже действительно чувствовали себя как в ловушке. -Напоминает лабиринт в Хэмптон Корте, - продолжила она. - Помните? “Да”- ответила Джессика. “Нет”- произнесла Джоанна. Вы были тогда совсем маленькими - мать объяснила Джоанне. - Как сейчас Джозеф. - Джессике было восемь, а Джоанне шесть лет. Узкая дорога (они обычно называли ее “аллея”) извивалась то в одну, то в другую сторону, поэтому не возможно было видеть, что находится впереди. Им приходилось держать собаку на поводке и прижиматься к изгороди на случай, если бы неожиданно появилась машина. Джессике как старшей дочери всегда приходилось держать собаку на поводке. Она потратила немало времени на обучение собаки таким командам, как «Рядом!», «Сидеть!», и «Ко мне!». При этом мать говорила, что ей хотелось бы, чтобы Джессика была послушной как эта собака. Джессика всегда была таким ребенком, за которым нужен постоянный присмотр. Мать не раз повторяла Джоанне - Знаешь, хорошо, когда у человека есть своя голова на плечах. Каждый должен заботиться о себе сам, думать о себе, - но Джоанна не старалась сама заботиться о себе. Автобус оставил их на широкой части дороги и затем направился дальше на следующую остановку. При выходе из автобуса они слышали шум “болтовни” пассажиров. Мать держала Джозефа подмышкой одной руки как какой-то пакет, а другой пыталась раскрыть его новомодную коляску. Джессика и Джоанна помогали спустить новую покупку из автобуса. А собака беззаботно рассматривала саму себя. Хоть бы кто-нибудь помог - проворчала мать. - Вы видели это? – Да, они все видели. Ваш папаша - чертов деревенский идеалист - начала ругаться мать, когда автобус исчез в голубом тумане из пены и пара. Но затем она тут же исправилась - Вы не должны ругаться. Лишь одна я имею право на это. У них больше не было машины. Их отец (“ублюдок”) сбежал от них на машине. Он писал книги, «новеллы». Однажды он достал с полки книгу и показал Джоанне фотографию на задней стороне обложки, сказав при этом: “Это я”. Однако он не разрешил прочесть ее, несмотря даже на то, что она уже хорошо умела читать. (Не сейчас, когда придет время - я пишу для взрослых. Я боюсь, - он рассмеялся - что ты там ничего не поймешь …). Отца звали Ховард Масон, а мать – Габриель. Иногда люди удивлялись при виде их отца и смеялись над ним и спрашивали его: “Вы Ховард Масон?” (Или иногда без смеха произносили - этот Ховард Масон - что звучало не совсем естественно, хотя Джоанна не могла понять почему.) Мать говорила, что отец вырвал их с корнем и посадил в середину черт знает чего. “Или в Девон, как его называют”, - отвечал ей отец. Он объяснил, что ему необходимо место для того, чтобы писать и, что жизнь в соприкосновение с природой благотворно скажется на детях. Никакого телевизора! – говорил он, как будто от этого они могли быть в восторге. Джоанна все еще скучала по школе и своим друзьям и Грозной Женщине и дому на улице, по которой можно прогуливаться до магазина, где она могла покупать комиксы Beano и палочку из лакрицы и выбирать из трех видов яблок. А вместо этого ей приходилось тащиться по аллее, делать две пересадки на автобусе, и повторять все это изо дня в день. Когда они собирались поехать в Девон, в первую очередь, отец купил шесть рыжих куриц и улей полный пчел. Он всю осень провозился в саду с лопатой напротив дома, чтобы подготовить землю к весне. Когда же пошли дожди, сад превратился в кучу грязи, которую они растащили по всему дому. Ее можно было видеть даже на покрывалах кроватей. А затем наступила зима. Лисица съела кур, которые даже не успели снести ни одного яйца, а все пчелы замерзли насмерть, поэтому их жужжание уже не было слышно. В ответ на все это отец отметил, что он собирается описать все эти происшествия в книге (“в новелле”), над которой он работал. “Ну что же, тогда все в порядке” – ответила ему мать.