Жар от раскаленного асфальта, казалось, был зажат между густо высаженными рядами кустарника, которые островерхой стеной нависали над их головами. - Действует угнетающе, - заметила мама. Они тоже чувствовали себя пойманными в ловушку. – Похоже на лабиринт в Хэмптон Корте, помните? - Да, - ответила Джессика. - Нет, - отозвалась Джоанна. - Ты была еще совсем малышкой, - пояснила мама, - как Джозеф сейчас. Джессике исполнилось восемь, Джоанне шесть. Узкая дорога (они всегда называли ее «полосой») извивалась то влево, то вправо, и поэтому никогда не было видно, что впереди. Им приходилось держать собаку на поводке и прижиматься к кустам на случай, если вдруг «ниоткуда» появится машина. Вести собаку всегда доставалось Джессике, как старшей из детей. Она проводила кучу времени, занимаясь дрессировкой: «Рядом! Сидеть! Ко мне!» Мама говорила, неплохо бы ей самой стать такой же послушной, как собака. А Джессика всегда только раздавала команды. Мама наставляла Джоанну: - Знаешь, это хорошо, когда есть своя голова на плечах. Учись постоять за себя, имей собственное мнение. Но Джоанне не хотелось иметь собственное мнение. Автобус довез их до шоссе, чтобы затем ехать куда-то дальше. Высадка семейства представлялась делом хлопотным. Мама держала Джозефа под мышкой, как кулек, а свободной рукой боролась с новомодной детской коляской, которая не хотела раскрываться. Джессика и Джоанна на пару выгружали из автобуса покупки. Собака была предоставлена самой себе. - Никто никогда не поможет, вы заметили? - обронила мама. Они кивнули. - Деревенская идиллия вашего отца, черт ее подери. - Автобус тронулся и скрылся в синем мареве из выхлопных газов и зноя. - Ругаться нельзя, - прибавила она автоматически, - только маме можно. Машины у них больше не было. На ней уехал отец («негодяй»). Он писал книги, «романы». Однажды, сняв с полки один из них, отец показал его Джоанне, а потом ткнул пальцем в фотографию сзади на обложке: - Это я. Но читать роман ей не разрешили, хотя она уже вполне освоила грамоту. - Не сейчас. Когда-нибудь. Боюсь, мои книги только для взрослых. - Он засмеялся. – Там есть вещи, ну, в общем... Отца звали Говард Мейсон, а маму – Габриэль. Иногда люди, возбужденно улыбаясь, спрашивали: "Вы тот самый Говард Мейсон ?!" А иногда, напротив, без улыбки: "Так это вы Говард Мейсон?" Хотя Джоанна не совсем улавливала разницу. Мама говорила, что отец вырвал их с корнем и пересадил «в никуда». - А точнее, в Девон, как все его называют, - парировал тот. Он говорил, что ему нужен простор для творчества, кроме того «для всех будет полезно ощутить связь с природой». - Никакого телевизора! - ликовал он, словно этот факт должен был доставить им массу удовольствия. Джоанна до сих пор скучала по своей школе и друзьям, и Чудо-Женщине*, и домику на улице, по которой они ходили в магазин покупать Бино** и лакричные палочки и выбирать яблоки трех разных сортов. Но вместо этого приходилось брести по полосе, затем по шоссе, пересаживаться с одного автобуса на другой, а потом все снова в обратном порядке, чтобы добраться домой. По приезде в Девон отец первым делом купил шесть рыженьких курочек и улей с пчелами. Всю осень он перекапывал огород перед домом для «подготовки его к весне». Когда начались дожди, рыхлая земля превратилась в болото, грязь из которого разносилась по комнатам и оказывалась даже в постелях. Зимой появилась лиса и съела всех кур, не дожидаясь, пока они снесут хотя бы одно яйцо. А пчелы погибли от холода. Отец сказал, что такого с ним еще не бывало, и что он обязательно напишет обо всем этом в книге, «романе», над которым как раз работал. - Ну, тогда все в порядке, - заключила мама. *Чудо-Женщина – героиня комиксов, принцесса амазонок. **Бино – британский журнал комиксов для детей.