Горячий воздух поднимался от раскаленного асфальта и тут же попадал в ловушку между высокими глухими стенами ограды, подпиравшими дорогу с обеих сторон. - Гнетущее зрелище, - сказала мать. Они тоже казались подавленными. - Похоже на лабиринт в Хэмптон-корт (1), помните? - Угу, - кивнула Джессика. - Не-а, - отозвалась Джоанна - Ты тогда была совсем крохой, - сказала мать Джоанне. - В точности, как Джозеф сейчас. Теперь Джессике уже восемь, Джоанне – шесть. Узкая улица (они называли ее переулком) так причудливо извивалась, что в поле зрения всегда находился только короткий отрезок пути. Приходилось идти гуськом вдоль ограды, не спуская собаку с поводка, на случай, если из-за поворота внезапно выскочит машина. За собаку отвечала Джессика. Она всегда держала поводок и тратила кучу времени, отрабатывая команды: «К ноге», «Сидеть», «Рядом». Мать говорила, что мечтала бы и саму Джессику видеть такой же послушной. Джессике вообще, как старшей, забот доставалось – будь здоров. - Быть самостоятельной, в сущности, не так уж плохо, – как-то сказала мать Джоанне. - Нужно уметь постоять за себя, научиться жить своим умом. Но Джоанне совершенно не хотелось жить своим умом. Автобус оставил их на трассе и попыхтел дальше по своему маршруту. Выгрузиться для них было «целой морокой». Мать одной рукой пыталась разложить новенькую коляску, другой поддерживала Джозефа под мышкой, как сумочку. Девочки выволакивали из автобуса пакеты с покупками. Собака была предоставлена самой себе. - И никто ведь с места не сдвинется, чтобы помочь, - возмущалась мать. - Заметили? Они заметили. - Чёрт бы побрал вашего папашу с его деревенской идиллией, - сказала мать, когда автобус отъехал и сизое облако рассеялось. - И не смейте ругаться, - привычно добавила она, - ругаться можно только мне. Машины у них больше не было. На ней уехал отец («мерзавец»). Отец писал книги, «романы». Однажды он снял одну из них с полки, показал Джоанне, потом ткнул пальцем в фотографию на задней обложке и сказал: «Это я». Правда, читать папины сочинения ей все еще не разрешали, хотя читала она уже вполне прилично. («Не сейчас, потом, когда-нибудь. Там, видишь ли, про всякое, - он хохотнул, - взрослое…») Отца звали Говардом Мейсоном, мать – Габриэллой. Некоторые люди при встрече с отцом прямо расплывались в улыбке, спрашивали: «Вы Говард Мейсон?» (Другие, без улыбки: «Тот самый Говард Мейсон?» Его имя звучало при этом как-то по-другому, хотя Джоанна и не понимала, почему). Мать говорила, что отец вырвал их из привычной среды и завез в богом забытую глушь. - Или во всем известный Девон (2), - парировал отец. Он утверждал, что его творческая натура требует простора, и что им всем не помешает быть ближе к природе. - И никакого телевизора! - объявил он так, как будто это могло кого-то обрадовать. Джоанна до сих пор скучала по своей школе, друзьям, Чудо-Женщине (3) и дому на оживленной улице. Как славно было прогуляться до магазина, купить свеженький журнал комиксов, лакричную конфету и выбрать яблоко из трех сортов, вместо того, чтобы тащиться пешком до ближайшей остановки, трястись в автобусе с пересадкой, а потом проделывать всё то же самое в обратном порядке. Когда они переехали в Девон, отец, первым делом, купил шесть рыжих кур и улей, полный пчёл. Всю осень он перекапывал садик перед домом, чтобы «подготовить его к весне». Когда зарядили дожди, земля в саду превратилась в липкую жижу. Грязь быстро проникла во все уголки дома, даже до постели добралась. Зимой лиса передушила кур, бедняжки так и не успели снести ни одного яйца. В довершение всего, пчёлы умерли от холода. Это было неслыханным событием, судя по тому, что отец собирался использовать пчелиную драму в своей новой книге («романе»), над которой как раз работал. – Ну что же, хоть не зря…, - вздохнула мать. ____________________ 1 Хэмптон Корт (Hampton Court) — бывшая загородная резиденция английских королей, расположенная на берегу Темзы в лондонском предместье Ричмонд-на-Темзе 2 Девоншир, или Девон (англ. Devonshire, сокращенное англ. Devon) — графство в юго-западной Англии 3 Героиня комиксов DC Comics, принцесса Амазонок