Лучи палящего солнца падали на дорожку из щебня и, казалось, тщетно пытались выбраться из плена высокой зубчатой изгороди. - Как мне все надоело, - сказала мама. Все они тоже мечтали выбраться на волю. - Как в лабиринте в Хэмптон-Корт, - добавила она, - Помните? - Да, - ответила Джессика. - Не помню, - сказала Джоанна. - Ты ещё была совсем маленькой, - посмотрела мама на Джоаннну. – Как Джозеф сейчас. Джессике уже исполнилось восемь, а Джоанне шесть. За многочисленными изгибами неширокой извилистой «дорожки» (они привыкли её так называть) ничего не было видно. Поэтому, чтобы не угодить под машину, все старались держаться ближе к изгороди. Первая, удерживая собаку за поводок, как старшая из детей, всегда шла Джессика, Она прилежно тренировала пса каждый день: «К ноге!», «Сидеть!», «Ко мне!». В такие минуты, маме всегда хотелось, чтобы Джессика была такой же послушной. Джессике всегда доставалось больше всех. Мама говорила Джоанне: - Хорошо, когда есть голова на плечах. Нужно уметь себя защитить, позаботиться о себе. Но Джоанна не хотела заботиться о себе сама. Автобус покатил дальше, оставив их одних на широкой пыльной дороге. Выбираться всем из автобуса – одна морока. Мама одной рукой придерживала Джозефа, как сверток, а другой силилась вытащить на улицу его новенькую коляску. Джессика и Джоанна вместе тащили из автобуса покупки. Собака бежала сама по себе. - Видите, никто никогда пальцем не шевельнет, чтобы помочь, - говорила тогда мама. Дети видели. - Ваш отец с ума сходил по этой чертовой глуши, - говорила мама, провожая взглядом исчезающий в голубоватой дымке автобус. И сразу машинально добавляла: – Не вздумайте ругаться сами. Это можно делать только мне. У них больше не было машины. На ней уехал их отец («подонок»). Папа сочинял книги «про любовь». Он снял как-то с полки одну из них и показал Джоанне, указывая пальцем на фотографию на обложке: «Это я». Но он не дал ей эту книгу, хоть девочка уже неплохо читала сама. («Тебе ещё рано. Я пишу для взрослых, боюсь, - смеялся он, - ты кое-чего не поймешь…») Их папу звали Говард Мезон, а маму Габриэль. Иногда люди очень радовались, при виде папы и улыбались: «Вы тот самый Говард Мезон?» Но иногда они сердились: «Ох уж этот Говард Мезон». Джоанна понимала, что они имели в виду совсем другое, но не понимала, что же именно. Их мама говорила, что отец вытащил их из дома и забросил неизвестно куда. - Это место называется Девон, - говорил отец. Он сказал, что ему нужен «полный покой» для работы, да и для всех лучше «быть поближе к природе». – И забудьте про телевизор! - добавил он весело, будто мог кого-то этим обрадовать. Джоанна все ещё скучала по своей школе и друзьям, по любимой Амазонке из комиксов, по своему дому рядом с магазином, где можно купить свежий выпуск, сладкие леденцы и выбрать любое яблоко из трех разных сортов. А теперь деваться некуда: сначала тащишься по дорожке, потом на двух автобусах, и точно также обратно. Первый делом, когда они приехали в Девон, их отец обзавелся шестью курицами и целым ульем пчел. Он всю осень провел, копаясь в огороде перед домом, чтобы «весной что-нибудь посадить». Но когда зарядили дожди и огород превратился в море грязи, эту грязь потом несли в дом, оставляя пятна даже на простынях. С приходом зимы лиса стащила кур, не дав им и яйца снести, а пчелы замерзли. Отец никогда в жизни не видел ничего подобного и пообещал упомянуть обо всем в своей книге. - Что ж, ладно, - сказала тогда мама