Раскаленный асфальт дышал жаром в тисках гигантских, словно крепостные стены, живых изгородей. - Угнетающе... - вздохнула мама. Люди чувствовали себя в западне. - Как в Хэмптон-Кортском лабиринте. Помните? - Да, - кивнула Джессика. - Нет... - ответила Джоанна. - Ты была тогда совсем крохой, - сказала мама Джоанне, - как Джозеф сейчас. Джессике исполнилось восемь лет, Джоанне - шесть. Узкая дорога - они всегда называли ее просто "тропой" - петляла то так, то этак, и разглядеть, что ждет тебя за очередным поворотом, было невозможно. Им приходилось держать собаку на привязи и жаться к изгородям на случай, если откуда ни возьмись вдруг выскочит машина. Собаку доверяли Джессике как старшей. Девочка потратила массу времени, дрессируя ее: - Рядом! - Сидеть! - Ко мне! Мама считала, что дочери стоит поучиться у собаки послушанию. Джессика все и всегда решала за младших детей. Мама говорила Джоанне: - Надо иметь свои мозги, понятно? Учись стоять за себя, думай головой! Но Джоанна не хотела думать головой. Автобус бросил их на шоссе и отправился куда-то дальше. Высадка стоила всем немалых хлопот. Держа Джозефа под мышкой, словно сверток, мать судорожно пыталась разложить свободной рукой щегольскую детскую коляску, в то время как сестры спускали на землю сумки с покупками. Только пес был предоставлен сам себе. - Помочь некому... - вздохнула мама. - Вы заметили? Заметили, заметили... - Вот он, вонючий эдем вашего отца! - фыркнула мать, когда автобус растворился в голубом облаке смога, и машинально добавила : - Не вздумайте повторять... Ругаться можно только мне! У них больше не было машины. Отец, "ублюдок", исчез вместе с ней. Папа писал книги, "рóманы". Как то раз он снял томик с полки и показал Джоанне, тыча пальцем в фотографию на обороте: - Это я! - но читать не позволил, несмотря на то что дочь книги любила. - Не сейчас, в другой раз как-нибудь... Я пишу для взрослых, я опасаюсь, - рассмеялся он, - здесь есть вещи, которые пока тебе ни к чему, гм... Папу звали Говард Мейсон, маму - Габриэль. Некоторые люди, встретив отца, оживлялись, улыбались ему и спрашивали: - Неужели вы тот самый Говард Мейсон?! - а некоторые бросали без улыбки: - Тот самый Говард Мейсон... - что означало совсем другое, хотя Джоанна и не понимала почему. По словам мамы, отец сорвал их с насиженных мест и поселил в какой-то дыре. - Между прочим, у этой "дыры" есть название - Девон, - отвечал на это папа. Он говорил, здесь есть простор для творчества, да и всем им не помешает побыть наедине с природой. - Никакого телевидения! - отец произнес это таким тоном, будто надеялся кого-нибудь обрадовать. Джоанна все еще скучала по школе, друзьям, Чудо-женщине; скучала по дому, по улице, ведущей к магазину, где можно было купить свежий "Бино"* и лакричные палочки, а еще - набрать яблок трех разных сортов. Теперь же приходилось плестись по тропе, затем по дороге и пересаживаться с автобуса на автобус. А потом - обратно. По дороге, по тропе... Когда семья переехала в Девон, папа первым делом купил полдюжины рыжих кур и улей с пчелами. Всю осень он перекапывал вдоль и поперек сад перед домом, чтобы "подготовиться к весне". Когда пошли дожди, сад превратился в болото, и грязь растаскали по всему дому, ухитрившись вымазать даже простыни. Зимой лисица передушила всех кур, которые так и не снесли ни единого яйца, а пчелы погибли от холода. Отец тогда сказал, что такого не может быть и он собирается изложить все эти события в книге, которую писал. - Ну если так - то и жалеть не о чем, - усмехнулась мать. * "Бино" (англ. The Beano) - популярный в Великобритании журнал комиксов.