Знойный жар, поднимавшийся от асфальта, казалось, был стиснут толстыми живыми изгородями, которые возвышались над головами, точно горные вершины. – Душно! – сказала мать. Они чувствовали себя словно замурованными. – Как лабиринт в Хэмптон-Корте. Помните? – Да, – ответила Джессика. – Нет, – ответила Джоанна. – Ты была совсем крохой,– сказала мать Джоанне. – Как Джозеф сейчас. Джессике было восемь лет, Джоанне – шесть. Маленькая улочка (они всегда называли ее переулком) змеилась из стороны в сторону, и было не разобрать, что происходит впереди. Приходилось вести собаку на поводке, а самим держаться поближе к изгороди, если вдруг навстречу ниоткуда выскочит автомобиль. Джессика была старшей, так что именно ей всегда доводилось держать поводок. Девочка уйму времени тратила на дрессировку. – К ноге! Рядом! Сидеть! Хотя матери и хотелось, чтобы старшая дочь была послушной, как собака, Джессика была из тех, кто всегда руководит. – Между прочим, это правильно. Надо жить своим умом, – говорила мать Джоанне. – Ты должна уметь постоять за себя, думать своей головой! Но Джоанне своей головой думать не хотелось. Автобус довез их до большой улицы, а затем покатил куда-то дальше. Выбраться из автобуса было такой морокой! Мать тащила Джозефа под мышкой, как пакет, другой рукой пытаясь раскрыть его новомодную коляску. Джессика и Джоанна сообща вытаскивали покупки из автобуса. Хорошо хоть собака позаботилась о себе сама. – Ну никто никогда не поможет, – сказала мать. – Вы заметили? – Они заметили. – Деревня вашего папаши чертовски идиллична! – буркнула мать, как только автобус растаял в синеватой дымке копоти и жара. – Не ругаться! – добавила она машинально, – Мне одной здесь разрешено ругаться. Автомобиля у них больше не было. В нем укатил их отец-негодяй. Отец писал книги, романы. Как-то он взял одну из книг с полки и показал Джоанне свою фотографию на задней стороне обложки: – Это я! Но прочитать книгу ей не позволили, хотя читала девочка уже хорошо. – Нет-нет, еще не время. Я пишу для взрослых, и боюсь…, – он ухмыльнулся, – Там есть такие вещи, ну... Отца звали Говардом Мейсоном, как героя мультиков, имя матери было Габриэль. Иногда люди оживлялись и спрашивали с улыбкой: – Вы Говард Мейсон, тот самый? А иногда говорили безо всякой улыбки: – Этот Говард Мейсон… Джессика догадывалась, что разница есть, но не могла уловить, в чем. Мать сказала, что отец выдернул их с корнем и посадил у черта на куличках. Или «в Девоне, который знают все», как говаривал их папаша. Ему, видите ли, нужно место для творчества, и для всех было бы неплохо находиться в контакте с природой. – И никакого телевизора! – говорил он так, будто все должны быть от этого в восторге. Джоанна все еще тосковала по своей школе, по друзьям, по комиксам про Вандер Вумен и дому, в двух шагах от которого был магазин, где продавались журналы комиксов «Бино», лакричные палочки и яблоки трех сортов. Теперь туда надо было тащиться по переулку, затем по улице, ехать двумя автобусами, а потом то же самое в обратном порядке. Первое, что сделал их отец, когда они переехали в Девон, купил шесть рыжих кур и улей с пчелами. Он всю осень перекапывал сад перед домом, чтобы подготовить его к весне. Когда шел дождь, сад превращался в грязную лужу, и грязь разносилась по всему дому, ее находили даже на простынях. Когда пришла зима, кур, которые так и не снесли ни одного яйца, сожрала лиса, а все пчелы замерзли. Отец говорил, что такое неслыханно, и он непременно опишет все это в своем романе. – Ну, тогда все в порядке, – вздохнула мать.