Kate Atkinson, "When Will There Be Good News" Знойное марево поднималось над раскаленным дорожным полотном. По обеим сторонам улицы, словно крепостные стены, возвышались густые изгороди. От жары они вовсе не спасали, а как раз наоборот только ее усиливали. - Ну и духотища! – пожаловалась Габриэлла. У всех было такое чувство, будто они оказались в ловушке. – Похоже на садовый лабиринт в Хэмптон-Корте, - поделилась она наблюдением с детьми. – Помните? Джессика помнила, Джоанна – нет. - Неудивительно, ты тогда была еще совсем маленькая, - сказала мать Джоанне. – Как сейчас Джозеф. Небольшая улица - они всегда называли ее «закоулком» - петляла из стороны в сторону. Рассмотреть, что там за поворотом, было решительно невозможно. Им приходилось прижиматься поближе к изгороди и держать собаку на коротком поводке, чтобы не попасться под колеса «невесть откуда выскочившей» машины. Будучи старшим ребенком в семье, Джессика всегда вела собаку. Девочка много ей занималась и учила выполнять разные команды, типа «За мной!», «Сидеть!» и «Ко мне!». - Бери пример с пса – он такой послушный, - сказала мать Джессике. Джессике постоянно что-то поручали. - Хорошо иметь собственное мнение, - наставляла мать Джоанну. - Учись постоять за себя. Всегда думай своей головой. Думать своей головой Джоанне не больно хотелось. Автобус остановился на главной дороге. Одной рукой Габриэлла схватила в охапку Джозефа, как тюк, а второй – принялась сражаться с этой дурацкой новомодной коляской. Джессика и Джоанна общими усилиями тащили покупки. На собаку сил уже просто не хватало. Гвалт стоял невообразимый... - Заметили, что никто и пальцем не пошевелил, чтобы нам помочь? – проворчала Габриэлла, обращаясь к детям. Ну, еще бы, конечно, заметили. Автобус тут же укатил, обдав их напоследок сизым облаком из горячего воздуха и выхлопных газов. - Вот она долбанная сельская идиллия вашего отца, - огрызнулась Габриэлла. - Не смей ругаться, - замечание у нее вырвалось чисто машинально. – Ругаться – это моя привилегия. Машины у них больше не было. Она испарилась вместе с отцом – «этим ублюдком». Он писал книги, точнее «романы». Как-то он снял с полки одну из своих книжек и показал ее Джоанне. - Это я, - сказал он, ткнув в фотографию на обложке. Она читала уже достаточно сносно, но эту книгу ей читать запретили. - Всему свое время. Прости, но это взрослая книга, - усмехнулся он. – Там про…эээ, всякое такое, как бы тебе лучше объяснить… Отца звали Говардом Мейсоном. Иногда при встрече с ним люди проявляли к его персоне заметный интерес и радостно восклицали: «Вы тот самый Говард Мейсон?» Случалось, что реакция была такой, как будто это имя им неприятно. Джоанне было трудно разобраться в подобных нюансах. Габриэлла, бывало, говорила, что он сорвал их с насиженного места и оставил прозябать в «этой богом забытой дыре». Для «дыры» у Говарда Мейсона было другое, более общеупотребительное название – Девон. Он твердил, что «эти пустоши – источник вдохновения». - Оказаться наедине с природой – что может быть лучше. Представляете, никакого телевизора! – ликовал он, как будто кто-то разделял его ликование по этому поводу. Джоанна все еще скучала по своей прежней жизни - по дому, школе, друзьям. Рядом со старым домом был магазинчик, в котором она покупала свои любимые комиксы – «Бино» и «Чудесная женщина». А еще там были восхитительные лакричные палочки и три сорта яблок. Не то, что сейчас, когда ей надо тащиться пешком в такую даль, а потом еще трястись автобусом с пересадкой, и так - по два раза в день. Когда они переехали в Девон, отец первым делом завел шесть рыжих куриц и улей с пчелами. Осенью он стал «готовить огород к весне», для чего перекопал его вдоль и поперек. Пошли дожди, и огород превратился в сплошное месиво. Грязь с огорода быстро перекочевала в дом, причем она была там повсюду – даже на простынях. Не успели куры снести хотя бы одно яйцо, как их сожрала лиса, а пчелы благополучно отправились на тот свет, не выдержав зимней стужи. Все это, по мнению Говарда Мейсона, было «неслыханным поворотом событий». Он тут же заявил, что эти злоключения послужат прекрасным материалом для его новой книги, то бишь «романа». - Ну, слава богу, хоть какая-то польза будет, - иронизировала на этот счёт Габриэлла.