Казалось, что весь горячий воздух, поднимающийся с покрытого щебнем шоссе, скапливался между тонкими перегородками, которые возвышались у них над головами, словно зубчатая стена. - Жестоко, - произнесла мама. Дети тоже чувствовали себя словно в западне. - Похоже на лабиринт в Хэмптон-Корт(1) . Помните? Восьмилетняя Джессика и шестилетняя Джоанна ответили почти одновременно. Только Джессика сказала «да», а Джоанна «нет». - Ты была тогда совсем маленькой, - объяснила Джоанне мама. – Как сейчас Джозеф. Узкая дорога, которую они называли тропинкой, была такой извилистой, что невозможно было рассмотреть ничего впереди. Приходилось вести собаку на поводке и держаться поближе к изгороди на случай внезапного появления машины. Джессика как старшая держала поводок. Она проводила много времени, дрессируя собаку, приучая ее к командам «Сидеть», «Место» и «Апорт». По мнению мамы, Джессике самой не мешало бы стать такой же послушной. Она всегда верховодила, в отличие от Джоанны, которой мама постоянно пыталась объяснить, что иметь свое мнение – это нормально, и нужно уметь за себя постоять. Но Джессика любила подчиняться. Дойдя до большой дороги, они сели в автобус, на котором продолжили путь. Когда автобус достиг пункта назначения, объявили, что всем нужно выйти. Одной рукой прижимая к себе Джозефа, другой мама пыталась открыть новенькую дверцу. Джессика и Джоанна вытаскивали из автобуса сумки. Собака выбралась сама. - Помощи никогда не дождешься, - сказала мама. – Заметили? Они заметили. - Чертова деревенская идиллия вашего папаши, - вырвалось у мамы, когда автобус растворился в голубоватой дымке выхлопных газов и раскаленного воздуха. – Только вы не ругайтесь, - машинально добавила она. – Ругаться можно только мне. У них теперь не было машины. Папа уехал на ней («сволочь»). Их папа писал книги, именуемые романами. Как-то раз он снял одну из книг с полки и показал Джоанне, обратив ее внимание на фотографию на задней стороне обложки. «Это я», - сказал тогда папа, но читать книгу Джоанне не разрешил, хотя читать девочка уже хорошо умела. «Не сейчас, когда-нибудь потом. Боюсь, это можно читать только взрослым», - засмеялся папа. – «Там много всякой чепухи». Папу звали Говард Масон, а маму Габриэль. Иногда люди, заинтересованно посмотрев на папу, с улыбкой спрашивали: «Вы тот самый Говард Масон?» (А иногда, без улыбки: «Этот Говард Масон – вы?») Разница была, но Джоанна не понимала, в чем именно. Мама часто повторяла, что папа вырвал их из привычной жизни и привез в какую-то тьмутаракань. «Она называется Дэвон», - отвечал на это папа и добавлял, что ему нужно место для того, чтобы писать, а соприкосновение с природой пойдет на пользу им всем. «Никаких телевизоров», - заявлял он, как будто только телевизора им и не хватало. Джоанна все еще скучала по школе, по друзьям, по Чудо-Женщине(2), по дому, выходившему на улицу, вдоль которой можно было пройтись до магазина. В магазине можно было купить «Бино»(3), лакричную палочку, и выбрать из трех видов яблок наиболее понравившиеся. И не нужно было идти сначала по тропинке, затем по дороге, затем ехать на двух автобусах, и возвращаться тем же самым путем. После переезда в Дэвон папа первым делом купил шесть красных курей и улей с пчелами. Всю осень он перекапывал землю в саду перед домом, «чтобы подготовить ее к весне». Когда шел дождь, земля размокала, и грязь разносилась по всему дому, была даже на простынях. С приходом зимы курей, которые еще не успели снести ни одного яйца, съела лиса. Пчелы замерзли, но, если верить папе, это был уникальный случай. Он даже сказал, что собирается написать об этом в своем романе. «Ну тогда, конечно, все в порядке», - ответила на это мама. 1 – грандиозный дворец с парком на берегу реки Темзы вблизи Лондона;2 – героиня комиксов; 3 – еженедельный комикс.