Поднимавшийся от асфальта жар, казалось, застревал в прорехах живой изгороди, что нависала, как крепостная стена. - Как-то это все угнетает, - мать взглянула на девочек. У них тоже было чувство, будто они в какой-то западне, откуда не выбраться. - Как лабиринт в Хэмптон-Корте (бывшая резиденция английских королей в предместье Лондона, известная старейшим в Британии лабиринтом из живой изгороди. - Прим. пер.), - сказала мать. – Помните? - Угу, - кивнула Джессика. - Не-а, - протянула Джоанна. - Тебе было, как Джозефу, - совсем маленькая, - сказала, обращаясь к ней, мать. Джессике было восемь, Джоанне шесть. Узкая дорожка (они говорили «проулок») петляла, так что впереди ничего нельзя было увидеть. Собаку тут нужно было вести на поводке и держаться изгороди, а то машины появлялись из-за угла «без всякого предупреждения». С собакой как старшая всегда шла Джессика. Девочка могла возиться с ней часами, обучая различным командам – «рядом», «сидеть», «ко мне». Мать порой вздыхала – была б ты такая же послушная!.. Джессика была за главную. Мать настраивала маленькую Джоанну: - Ты живи своим умом. Надо уметь постоять за себя, думать своей головой! А Джоанне не хотелось думать своей. …На широкой улице автобус их высадил и покатил дальше. Вылезти из него всем вместе была целая «эпопея». Подхватив Джозефа под мышку, как какой-то сверток, мать другой рукой пыталась разложить его навороченную коляску. Девочкам выпало выгружать покупки. Собака была предоставлена самой себе. - И ведь никто не поможет! – заметила мать. – Обратили внимание? Ну как тут не обратить. - Вот к чему так рвался ваш папочка - чертова деревенская идиллия! – выдохнула мать, наблюдая, как автобус удаляется в голубом облаке выхлопов, смешивающихся с расслоенным от зноя воздухом. - Я запрещаю ругаться! - тут же выпалила вдогонку на автомате, напомнив строго: - Ругаюсь здесь только я. Машины у них больше не было – на ней уехал отец (этот «засранец»). Отец писал книги – «романы». Однажды он взял один с полки и показал Джоанне, ткнув на фотографию на задней обложке: - Это я. Читать папину книгу ей не разрешили, хотя она уже неплохо это умела. - Пока нет, потом когда-нибудь… Я вообще-то пишу для взрослых, - засмеялся отец. – Видишь ли, там про такие вещи… Их отец был Говард Мейсон, мать звали Габриэль. Некоторые люди при виде их отца приходили в страшное волнение, улыбались: - Вы Говард Мейсон? Для других – те не улыбались – он был «тот самый Говард Мейсон». Это звучало иначе, хотя Джоанна не могла точно объяснить разницу. Мать сказала, что он выдернул их из родной почвы и потащил «к черту на кулички». - Более известные как Девон, - уточнил отец. Он сказал, что ему нужно «пространство для творчества» и всем им только пойдет на пользу более тесный «контакт с природой». - И никакого телика! – добавил он таким тоном, словно все теперь должны умереть от счастья. Джоанна все еще скучала по школе, вспоминая друзей, и тетеньку-волшебницу, и дом на улице, ведущей в магазин, где можно было купить «Бино» (популярная британская серия комиксов, запущенная в 1938 году. - Прим. пер.) и лакричный леденец и выбирать из трех видов яблок, вместо того чтобы идти по проулку, потом по дороге, потом ехать на автобусе с двумя пересадками, потом проделывать то же самое в обратном порядке. …Первое, что сделал их отец, когда они переехали в Девон, - купил шесть рыжих куриц и целый улей с пчелами. Всю осень он вел перед домом раскопки - «подготавливал сад к весне». Когда шел дождь, сад раскисал, превращаясь в грязевую ванну, и следы этой грязи тянулись потом по всему дому и даже обнаруживались на простынях. А зимой объявилась лиса и сожрала куриц, не дав им снести ни яичка, ну а пчелы померзли, что, по словам отца, было уж вообще неслыханным событием. Он обещал, что опишет все это в книге, над которой работал (в «романе»). - Ну ладно тогда, - смирилась мама.