Растущие вдоль дороги кусты возвышались над их головами, словно стены с бойницами, и, казалось, преграждали путь пару, который поднимался от раскаленного асфальта. – Угнетает, – заметила мама. Они тоже чувствовали себя будто в ловушке. – Как лабиринт в Хэмптон Корте, помните? – спросила она. – Да, – ответила Джессика. – Нет, – возразила Джоанна. – Ты тогда была еще совсем маленькой, – мама повернулась к Джоанне. – Тебе было столько же, сколько сейчас Джозефу. – Джессике было восемь лет, Джоанне - шесть. Маленькая дорожка (которую они меж собой называли «аллеей») петляла в разные стороны, так что разглядеть, что там впереди, было невозможно. В любой момент «откуда ни возьмись» могла выскочить машина, поэтому они держались поближе к кустам и не спускали с поводка собаку. Поводок доверили Джессике, как самой старшей. Джессика частенько занималась с собакой, учила командам - «Рядом!» «Сидеть!» «Ко мне!» Мама вздыхала, что Джессика, к сожалению, не отличалась таким же послушанием, что и собака. Джессика всегда оставалась за главную. Мама как-то сказала Джоанне: «Иметь свое мнение совсем неплохо. Ты должна думать своей головой, быть способна защитить себя». Но Джоанне не хотелось думать своей головой. На большой дороге они вышли, а автобус поехал дальше. Выйти из автобуса оказалось делом не из лёгких. Одной рукой мама придерживала Джозефа под мышкой, как пакет, а другой пыталась раскрыть новомодную коляску. Джоанна и Джессика спускали покупки. Собака была предоставлена самой себе. – И ведь никто никогда не поможет! – пожаловалась мама. – Вы заметили? – Они заметили. Отъезжающий автобус оставил после себя голубоватую дымку из выхлопных газов, смешивающихся с паром, поднимающимся от нагретого асфальта. – Вот она - райская загородная жизнь, о которой так мечтал ваш отец, чёрт бы её побрал, – выругалась мама. И тут же спохватилась: – Ругаться можно только мне. Вам нельзя. Машины у них больше не было. Их отец («негодяй») укатил вместе с ней. Он писал книги -«романы». Как-то раз он взял с полки книгу, на обложке которой была его фотография, и показал её Джоанне. Но читать не разрешил, хотя Джоанна к тому времени уже хорошо читала. («Пока нельзя, как-нибудь в другой раз. Я для взрослых пишу, – он засмеялся. – Там есть такие вещи, ну, в общем…») Их отца звали Говард Мэйсон, а маму – Габриела. Иногда, услышав имя отца, люди расплывались в улыбке и радостно восклицали: «Так вы тот самый Говард Мэйсон»? (А иногда и не расплывались, и говорили совсем другим тоном. Правда, Джоанна не могла понять, хорошо это или плохо). Мама как-то сказала, что отец сорвал их с насиженного места и поселил в «богом забытом краю», «больше известном как Девон», – поправил её отец. По его словам, ему требовалось пространство, «чтобы писать», да и всем им пошло бы на пользу, если бы «они жили поближе к природе». «И представьте, никакого телевизора!» Но его восторга по этому поводу никто не разделял. Джоанна по-прежнему скучала по своей школе, друзьям, Чудо-женщине*, по магазинчику, где можно было купить комиксы Beano, лакричные палочки и целых три сорта яблок, и стоял он на той же улице, что и их дом. Сейчас же приходилось сначала идти по аллее, затем по дороге, садиться на один автобус, пересаживаться на другой, а потом проделывать то же самое в обратной последовательности. По приезду в Девон отец первым делом купил шесть куриц и улей с пчёлами. Всю осень он занимался тем, что перекапывал сад перед домом, чтобы «подготовить его к весне». В дождливую погоду сад превращался в сплошное грязное месиво, и оттуда грязь разносилась по всему дому, даже простыни были перепачканы. А когда пришла зима, всех куриц, которые так и не успели снести ни одного яйца, утащила лиса, а пчёлы перемёрзли. – Случается же такое! Напишу об этом в своей новой книге! – воскликнул тогда отец. – Чудненько, – отозвалась мама. * героиня комиксов DC Comics, принцесса Амазонок