Дорога была раскалена от зноя. Воздух, казалось, застыл между рядами толстой изгороди, возвышавшейся над головами детей и их матери подобно зубчатым стенам. - Душно, - вздохнула женщина. Им всем казалось, будто они угодили в ловушку. – Как лабиринт в Хэмптон Корте. Помните? – спросила она. - Да, - ответила Джессика. - Нет, - возразила Джоанна. - Вы были еще детьми. Совсем как Джозеф сейчас, – объяснила мать младшей дочери. Джессике было восемь, а Джоанне шесть. Дорога (они всегда называли ее тропинкой) все время петляла, из-за этого невозможно было увидеть, что творится впереди. Они старались держаться ближе к изгороди на тот случай, если вдруг из-за поворота выскочит машина. Поскольку Джессика была самой старшей, вести собаку на поводке поручили именно ей. У нее ушло много времени на то, чтобы научить пса командам «К ноге!», «Сидеть!», «Рядом!». Мать всегда сетовала на то, что в отличие от животного Джессика не такая послушная: за ней всегда надо было присматривать больше, чем за остальными. И добавляла, обращаясь к Джоанне: - Хорошо иметь свою голову на плечах, правда? Не надо особо кого-то слушать, а следует жить своим умом. Но Джоанна не хотела жить своим умом. Дойдя до шоссе и запрыгнув в автобус, все семейство отправилось в путь. Но пустая болтовня пассажиров их настолько раздражала, что вскоре они вышли. Держа Джозефа на сгибе одной руки, другой мать пыталась открыть новенькую коляску. А в это время Джессика с Джоанной вытаскивали из автобуса пакеты с покупками. Собака же была предоставлена самой себе. - И даже никто не поможет. Заметили? – воскликнула мать. Не заметить было невозможно. - Чертова деревенская идиллия, так воспеваемая вашим папочкой! – вскричала она, как только автобус скрылся в голубой дымке выхлопных газов и зноя. Потом машинально добавила: - Не хнычьте. Кому надо хныкать, так это мне. У них больше не было машины. Их отец («ублюдок») на ней укатил. Он писал книги, «романы». Однажды он взял с полки книгу и показал ее Джоанне, ткнул пальцем в свою фотографию на обложке с задней стороны и сказал: - Это я. Но хотя с чтением у девочки было все в порядке, ей не разрешали читать эту книгу. Отец смеялся, говоря ей: - Не сейчас. Как-нибудь потом. Знаешь, ведь я пишу для взрослых. Ну, в общем, там полная фигня… Их отца звали Говард Мейсон, а мать – Габриэль. Иногда при виде отца люди оживлялись и с улыбкой спрашивали: - Вы тот самый Говард Мейсон? Или в другой раз кто-то задавал этот же вопрос без улыбки, и Джоанна не была уверена, что понимает, в чем собака зарыта. Мать жаловалась, что отец согнал их с насиженного места и поселил «в центре какой-то дыры». - По-другому это называется Девон, как всем прекрасно известно, - вставлял свое слово отец. Он говорил, что ему необходимо пространство, чтобы писать, и для всех них контакт с природой пойдет только на пользу. - И никакого телевизора! – тут же прибавлял он, как будто это могло прийтись им по душе. Джоанна до сих пор скучала по школе и друзьям, по Чудо-Женщине, и по дому на той улице, где находился магазин, продающий «Бино», и по лакричным палочкам. Раньше она могла выбирать яблоки из трех разных сортов, а сейчас ей надо было дойти по тропинке до дороги, сначала сесть на один автобус, потом пересесть на другой, и вернуться тем же способом. После переезда в Девон их отец перво-наперво купил пять красных куриц и улей с пчелами. Всю осень он копался в саду перед домом и называл это «подготовкой к весне». Во время дождя сад превращался в грязь, которая разносилась по всему дому на подошвах обуви, и даже на простынях можно было увидеть ошметки земли. Как только наступила весна, лисица съела всех кур, а ведь они еще даже не успели снести ни одного яйца. А пчелы замерзли во время заморозков. По мнению отца, это было просто неслыханно. Он собирался поведать об этом в книге («романе»), которую писал. - В общем, все замечательно, - иронизировала мать.