Кейт Аткинсон. Казалось, живые изгороди, словно неприступные стены, не пускают жар от чёрной дороги на волю. - Давит, - произнесла мать. Они тоже хотели на волю. – Прямо как в лабиринте в Хэмптон-Корте. Помните? - Да, - ответила Джессика. - Нет, - отозвалась Джоанна. - Тогда ты была совсем маленькой. Как сейчас Джозеф. Джессике уже исполнилось восемь лет, Джоанне - шесть. Дорожка (между ними «тропинка») виляла туда-сюда и не давала посмотреть вперёд. Приходилось жаться к краю и вести собаку на поводке – на случай, если вдруг «из ниоткуда» выскочит машина. Поводок, как старшая, всегда держала Джессика. Она целыми днями приучала собаку идти «рядом!», «сидеть!» и бежать «к ноге!». «Была бы учительница такой послушной», - вздыхала мать. Но Джессика всё время верховодила. - Знаешь, лучше иметь свой ум, - говорила Джоанне мать. – Нужно стоять за себя. И думать за себя. Но Джоанна думать за себя не хотела. Автобус довёз их до остановки на широкой дороге и отправился куда-то ещё. Выходить из него была «сплошная морока». Мать держала Джозефа под мышкой, как свёрток, а другой рукой пыталась раскрыть новомодную коляску. Девочки вытаскивали сумки с покупками. Собака смотрела за собой сама. - Никогда никто не помогает, - пожаловалась мать. – Заметили? Заметили. - А всё ваш папаша. Пастораль, блин, - бросила мать, когда автобус скрылся в голубоватой смеси дыма и жара. И тут же добавила: - А вы не выражайтесь. Выражаться можно только мне. Машины у них больше не было. На ней уехал отец («гад»). Отец писал книги – «романы». Как-то раз он взял один такой с полки, ткнул пальцем в портрет на обложке и сообщил Джоанне: «Это я». Но почитать не дал, хотя девочка уже хорошо разбирала буквы. - Потом как нибудь. Я ведь пишу для взрослых, - засмеялся он. – Ты не поймёшь… Его звали Говард Мейсон, а мать – Габриель. Иногда люди улыбались отцу и взволнованно спрашивали: «Так это вы - Говард Мейсон?» А иногда говорили без улыбки, но так же неспокойно: «Так это вы Говард Мейсон…». Разница была точно, но какая, Джоанна не понимала. Мать однажды сказала, что отец вырвал их из родной земли и привёз «в никуда». «А по-простому, в Девон» - откликнулся тот. Отец хотел «пространства», говорил, что всем нужно «единение с природой». «Никаких телевизоров!», - как будто голубой экран мог развлечь. Джоанна до сих пор скучала: по школе, по друзьям, по Волшебнице, по дому на улице, по которой пройдёшь - и увидишь магазин, где продаются комиксы «Бино» и лакричные палочки, где можно выбирать из трёх сортов яблок, магазин, куда не надо идти по тропинке и ехать на двух автобусах, а потом делать всё то же самое в обратном порядке. В Девоне отец перво-наперво купил шесть рыжих кур и улей с пчёлами. Всю осень отец раскапывал землю перед домом, чтобы сад был «готов к весне». Когда прошли дожди, сад превратился в грязь. Скоро её стали находить по всему дому, даже на простынях. Наступила зима, и кур, так и не давших яиц, съела лиса, а пчёлы замёрзли до смерти. «Неслыханно», - сказал отец и пообещал вставить всё это в свой новый «роман». - Тогда ладно, - ответила мать.