From With the Bolsheviks in Berlin by Stephen Leacock Секунду спустя я смотрел в глаза Главному большевику. От неожиданности он чуть не подпрыгнул, но тут же вернулся к прежней позе. Ноги в сапожищах – на столике красного дерева, сигара закушена в уголке рта. Из-под нахлобученной папахи торчали волосы, щетина на подбородке топорщилась. Одет он был несуразно, зато на поясе красовался большой нож. Поодаль на письменном столе лежал револьвер. Большевиков мне раньше видеть не доводилось, но его большевизм было видно издалека. -- Так значит, ты уже бывал в Берлине? – спросил он и, не дав мне ответить, продолжил, -- Никаких «ваше превосходительство», «ваша светлость» и прочей ерунды; просто «брат» или «товарищ». Мы живём в свободное время. И ты ничем не хуже меня. Разве что самую малость. -- Благодарю вас, -- опешил я. -- К чёрту экивоки! – рыкнул он, -- Ни один уважающий себя товарищ благодарить не станет! Так ты не в первый раз в Берлине? -- Нет, -- сосредоточился я. – Я бывал здесь, когда писал книгу «Германия: взгляд не со стороны». Это было в разгар войны. -- Война, война! – подхватил он, ни то скорбно, ни то жалобно. – Запомни, товарищ, когда я говорю о войне, меня душат слёзы. Если захочешь обо мне написать, не забудь: я рыдал, стоило помянуть войну. До чего же нас немцев неправильно поняли! Слёзы душат, как вспомню о разорённой Франции, об опустошённой Бельгии. Он вытащил замусоленный носовой платок кумачового цвета, уткнулся в него и отдался рыданиям. -- А сколько торговых судов из Англии потонуло, подумать только! -- Не убивайтесь так, -- попытался я утешить его. – Эти потери будут восполнены. -- Уж надеюсь, уж как я надеюсь, -- откликнулся Главный большевик. Раздался громкий стук в дверь. Большевик торопливо утёр слёзы и спрятал платок. -- Как я выгляжу? – всполошился он. – Надеюсь, не добродушно? Не мягкотело? -- Что вы, вполне непреклонно, - заверил я. -- Так и надо, так и надо, -- обрадовался он. – Но хватит ли этого «вполне»? И он судорожно взлохматил волосы пятернёй. -- Живо, брось мне жевательный табак, -- спохватился он. – Приступим. Войдите! Дверь распахнулась. В комнату с важным видом прошествовал человек, одетый так же невразумительно, как и его начальник. Он нёс кипу бланков и походил на помощника по военным вопросам. -- Ба, товарищ! – фамильярность давалась ему без труда. – Вот и смертные приговорА! -- Смертные приговорА! – оживился Главный большевик. – Лидерам прошлой революции? Отлично! Хорошенькая порция! За подписью дело не станет. И пустился подписывать, не читая. -- Товарищ, -- сердито заметил его помощник, -- а табак-то ты не жуёшь! -- Да жую, я, жую, -- всполошился Главный. – То есть, я как раз собирался. Он яростно откусил здоровенный кусок и с плохо скрываемым отвращением заработал челюстями.