В следующую минуту, я оказалась лицом к лицу с командиром большевиков. Взглянув на меня, товарищ большевик вздрогнул от неожиданности, но через мгновение взял себя в руки. Он сидел, закинув ноги в тяжелых хромовых сапогах на старинный стол красного дерева, зажав сигару уголком рта. На столе перед ним лежал револьвер. Товарищ большевик был небрит с легкой щетиной на подбородке. На голове у него была папаха, из под которой, свисали нечесаные космы волос. Одежда его имела неопрятный вид, а из-за пояса торчал огромный кинжал. Несмотря на то, что я никогда в жизни не встречала живого большевика, с первого же взгляда мне стало ясно, что это один из них. -Так говорите, вы уже бывали в Берлине? спросил он, и прежде чем я успела ответить, добавил: - Обращаясь ко мне, не говорите «Превосходительство» или «Светлость» или другой ерунды. Говорите просто «брат» или «товарищ». Наступила эпоха свободы. Вы ничем не хуже и не лучше меня, ну или почти ничем. - Благодарю вас, ответила я - Да подите вы к черту с вашей учтивостью, рявкнул он. - Настоящий товарищ никогда не скажет «Благодарю вас». Итак, вы бывали здесь, в Берлине раньше? - Да, ответила я, - Была, в середине войны, писала о Германии, о положении в стране, так сказать, взгляд изнутри. - Война, война, прошептал он, издав при этом скорбный, то ли всхлип, то ли стон. Заметьте, товарищ, я не могу спокойно говорить о войне. Если вы будете писать обо мне, не забудьте упомянуть, что я рыдаю всякий раз, как разговор заходит о войне. О нас, немцах, сложилось совершенно неправильное мнение. Я плачу, когда вспоминаю разоренную нами Францию и Бельгию Тут он вытащил из кармана засаленный носовой платок красного цвета и начал всхлипывать. - А те корабли, торговые суда Великобритании, которые были уничтожены! - В конце концов, справедливость восторжествует, сказала я, не стоит об этом переживать. - Надеюсь, я очень надеюсь, что так и будет, ответил товарищ большевик В этот момент в дверь громко постучали. Большевик поспешно вытер слезы и убрал платок. - Как я выгляжу? обеспокоенно спросил он. Не слишком мягким и гуманным? - Нет, что вы, у вас вполне суровый вид, заверила я его. - Ладно, ответил он, хорошо, но, в самом деле, достаточно ли я сурово выгляжу? - Он судорожно пригладил волосы. - Быстрее! Подайте мне вон ту плитку жевательного табака, попросил он. Вот так. Входите! Дверь распахнулась. Мужчина, одетый так же как командир, ввалился в кабинет. В руках у него была пачка каких-то документов. Должно быть это был военный секретарь. - А, товарищ, воскликнул он достаточно развязно. Тут у меня смертные приговоры! - Смертные приговоры!, повторил командир большевиков. Вождей предыдущей революции? Отлично! И так много! Минуточку, я их подпишу. - Он быстро начал подписывать приговоры один за другим. - Товарищ, уличающе воскликнул секретарь, что-то я не вижу чтобы вы жевали табак! - Да жую я, жую, ответил командир, вот сейчас собирался И с этими словами от откусил большущий кусок от плитки жевательного табака и с видимым отвращением принялся яростно жевать.