И вот я лицом к лицу с настоящим большевиком, главным партийным лидером. При виде меня, он вздрогнул, но тут же снова небрежно откинулся на спинку стула. Он сидел, закинув ноги в огромных ботинках на красного дерева стол. Из угла рта свисала сигара. На голове - шапка из овчины, из-под которой космами торчали волосы, на лице – густая, щетинистая поросль. Одежда мятая и неряшливая, на поясе – здоровенный нож. А на столе лежал револьвер. До этого мне не доводилось встречаться с большевиками, однако с первого взгляда я понял: «Вот он – большевик». - Так, вы говорите, уже бывали в Берлине? - бросил он. Я и рта не успел открыть, как он тут же добавил: – И не надо всех этих «ваше превосходительство», да «ваша пресветлось». Называйте меня попросту «товарищ» или «брат». Настала эра свободы. Ну, чем вы хуже меня?! - Спасибо, - пробормотал я. - И хватит любезничать, - рявкнул он. - Истинные большевики «спасибо» не говорят. Итак, вы уже бывали в Берлине. - Да, - ответил я. – Был. Писал военные заметки, так сказать «из недр Германии». -Ах, война, война! – раздался его приглушенный, но оттого не менее скорбный стон. – Смотрите, товарищ, я плачу! Если будете писать обо мне, не забудьте упомянуть, что я рыдал при едином звуке этого слова! Как же нас, немцев, недооценили! Слезы наворачиваются при одной только мысли о Франции, Бельгии! Какие потери, какая разруха! Большевик вытащил из кармана засаленный красный платок и продолжил всхлипывать. – А сколько потоплено английских торговых судов! - Что вы! Об этом не стоит беспокоиться! Все будет оплачено. – Заверил я его. - Хорошо бы. Ох, хорошо бы, – закивал он в ответ. Вдруг в дверь кто-то постучал. Большевик тут же вытер слезы и снова спрятал платок в карман. - Как я выгляжу? – засуетился он. - Надеюсь, не очень человечно? Не размазня-размазней? - Нет, нет, - поспешил я его успокоить. – Вы просто камень. - Отлично, – выдохнул он. – Отлично. Но какой камень? Достаточно твердый? Поспешно взъерошив волосы на голове, он выпалил: - Скорее, подайте мне вон ту плитку табака. Вот так… Войдите! Дверь распахнулась, и в комнату, важно покачиваясь из стороны в сторону, прошествовал мужчина, одетый совсем как мой большевик. Кажется, это был военный кадровик или что-то в этом роде. - Так, товарищ! – обратился он к большевику без особых церемоний. – Вот приказы о смертном приговоре! - Приказы! – воскликнул большевик. – Речь о лидерах последней революции? Замечательно! Да, их тут целая кипа! Секундочку. Сейчас все подмахну. Он зашуршал бумагами, наскоро ставя подпись на каждом листке. -Товарищ! – нахмурился кадровик. - Ты табак не жуешь! - Жую, жую, - затараторил большевик. – Я как раз собирался! Тут же, по-моему, с явным отвращением, он вцепился в табак зубами и, отхватив сразу полплитки, принялся что есть мочи жевать.