И тут я очутился лицом к лицу с Товарищем Вождём большевиков. При взгляде на меня он вздрогнул, но тут же овладел собой. Он сидел, закинув на письменный стол красного дерева ноги в тяжёлых сапогах. Из уголка губ свисала сигара. Щетина, всклокоченные волосы под кожаным картузом. Мятая грязная одежда, большой нож на поясе. Перед Вождём лежал револьвер. Никогда прежде я не видел ни одного большевика, но этого узнал сразу. - Ты говоришь, что однажды уже был в Берлине? – спросил он и добавил, прежде чем я успел ответить: - Когда обращаешься ко мне, никаких «Превосходительств» или «Светлостей-высочеств», ничего такого. Называй меня просто братом или товарищем. Настало время свободы. Ты не хуже меня… почти. - Благодарю вас. - К чёрту вежливость, - зарычал он, - «благодарю вас» - это не по-нашему. Настоящий товарищ никогда такого не скажет. Ну, приходилось тебе бывать в Берлине? - Да. Я писал репортажи. Германия глазами очевидца в разгар войны. - Война, война, - проворчал он. Впрочем, это было похоже и на скорбное стенание или всхлип, - обрати внимание, товарищ, что я рыдаю, когда говорят о войне. Если будешь писать обо мне, скажи обязательно, что упоминание войны вызвало у меня слёзы. Насчёт нас, немцев, столько заблуждений. При мысли о Франции и Бельгии, опустошённых, разорённых, я плачу. Он вытащил из кармана засаленный красный платок и разрыдался: - Подумать только, все эти английские торговые суда, пущенные ко дну! - О, не беспокойтесь! – заметил я, - близится расплата за всё. - Я так на это надеюсь, так надеюсь, - ответил Вождь Большевиков. В этот момент раздался громкий стук в дверь. Вождь торопливо смахнул с лица слёзы и спрятал носовой платок. - Как я выгляжу? – с тревогой спросил он, - надеюсь, не по-человечески? Не кротко? - Нет-нет. Вид у вас довольно буйный. - Хорошо, - заметил он, - хорошо. Но выгляжу ли я воистину неистовым? Он торопливо взъерошил волосы. - Быстрее, дай мне вон ту пачку жевательного табака. Эй, там! Заходи! Дверь распахнулась. В комнату ввалился человек, одетый в том же стиле, что и Вождь. Похоже, это был кто-то вроде адъютанта. В руках он держал стопку документов. - Эй, товарищ! – воскликнул он с непринуждённой фамильярностью, - тут у нас смертные приговоры! - Смертные приговоры! Главарям предыдущей революции? Замечательно! Такая кипа! Минутку, сейчас подпишу. И он принялся быстро пролистывать приговоры, тут же подписывая их. - Товарищ, - угрюмо заметил адъютант, - ты не жуёшь табак! - Да жую я его, жую, - ответил Вождь, - по крайней мере, сейчас буду. Он откусил от плитки огромный кусок, - с видимым отвращением, как мне показалось, - и яростно заработал челюстями.