Еще секунда, и я оказался лицом к лицу с командиром большевиков. Он хотел было вскочить, увидев меня, но мгновенно совладал с собой. Он сидел, закинув огромные ботинки на обеденный стол, с сигарой поперек рта. Космы волос выбивались из-под мерлушковой шапки, небритый подбородок покрывала щетина. Одет он был неряшливо, на поясе висел большой нож. На столе возле него лежал револьвер. До этого я никогда не видел большевиков, но с первого взгляда понял, что это один из них. - Говоришь, ты уже бывал в Берлине?, cпросил он и добавил, не давая мне ответить: - Когда обращаешься ко мне, не зови меня “Ваше Превосходительство” или “ Ваша Светлость” или как-то еще в этом роде; зови меня просто “брат” или “товарищ”. Это эра свободы. Ты такой же, как я. Или почти такой же. - Спасибо, сказал я. - Черт возьми, не будь так вежлив - проворчал он. - Негоже товарищу говорить «спасибо». Итак, ты бывал в Берлине до этого? - Да,- ответил я,- Я находился здесь, когда должен был описывать Германию изнутри в разгар войны. - Война, война!- шептал он. Казалось, он то ли завывал, то ли хныкал. - Заметь, товарищ, я плачу, когда говорю о ней. Если напишешь что-то обо мне, не забудь указать, что я плакал, когда говорили о войне. - Нас, немцев, так несправедливо осуждают. Когда я думаю о разоренных Франции и Бельгии, я плачу. Он достал из кармана засаленный красный платок и зарыдал. - Как подумаешь обо всех этих загубленных английских торговых судах! - О, Вам не стоит переживать, заметил я, - за все это придется заплатить. - Как я надеюсь на это, очень надеюсь,- сказал большевистский командир. Но в это время в дверь громко постучали. Большевик поспешно вытер слезы с лица и убрал платок. - Как я выгляжу? - спросил он с тревогой. Не слишком человечно, я надеюсь? Не мягко? - Нет, нет, - уверил я его, - достаточно жестко. - Это хорошо,- сказал он. - Хорошо. Ты уверен, что ДОСТАТОЧНО жестко? - Он поспешно запустил ладони в шевелюру. - Скорее,- сказал он, - Подай мне тот кусок жевательного табака. Вот так. Войдите! Дверь распахнулась. Человек в костюме, похожем на командирский, ввалился в комнату. В руках он держал кипу бумаг и походил на военного секретаря. - Ба! Товарищ! - воскликнул он с легкой фамильярностью. - Вот приказы о расстреле! - Приказы о расстреле! - оживился большевик.- Лидеров последней Революции? Прекрасно! И немалая пачка! Одну секунду, я их подпишу.- Он начал быстро, один за другим, подписывать приказы. - Товарищ, - уверенно произнес секретарь, - Вы не жуете табак! - Нет, жую, жую, - отвечал командир, - во всяком случае, я собирался. Он откусил огромную порцию табака, как мне показалось, с очевидным отвращением, и начал яростно жевать.