Через мгновение я очутился лицом к лицу с главным товарищем этих большевиков. Он было вздрогнул, увидев меня, но тут же взял себя в руки. Главный товарищ сидел, закинув ноги в огромных ботинках на стол красного дерева и зажав в зубах сигару – острым концом вперед. Небритый, в бараньей шапке поверх нечесаных волос, в сомнительном наряде, опрятностью он явно не отличался. Зато из-под ремня торчал огромный нож, а рядом на столе лежал револьвер. Я большевиков никогда не видел, но сразу понял: этот – точно один из них. – Так вы, говорите, уже однажды бывали в Берлине? – поинтересовался он и добавил, прежде чем я успел рот открыть: – Только никаких «превосходительств» и «благородий»! Зовите меня просто: «брат» или «товарищ». Настала эра свободы! Вы такой же молодец, как и я, или почти. – Спасибо, – вставил, наконец, я. – Черт бы вас побрал с вашей вежливостью! – прорычал он. – Настоящие товарищи «спасибо» не говорят. Так вы уже бывали в Берлине? – Да, – ответил я. – В самом разгаре войны я писал отсюда репортажи о Германии. – Война, война! – взроптал он скорбно и жалостно. – Заметьте, товарищ, я рыдаю, когда произношу это слово! Будете писать обо мне, обязательно скажите, что я лью слезы при одном ее упоминании. Нас, немцев, так недооценивают! Как вспомню несчастную Бельгию с Францией, так и рыдаю. Он вытащил из кармана замусоленный красный платочек и действительно зарыдал. – А бедные английские торговые суда – сколько их погибло! – Да что вы, не стоит волноваться, – уверил я, – за это ведь заплатят. – Надеюсь, и вправду надеюсь… В эту секунду в дверь громко постучали. Большевик моментально утер слезы, а платочек спрятал. – Как я выгляжу? – осведомился он тревожно. – Не гуманно, надеюсь? Не добренько? – О, нет, – уверил я, – вполне сурово. – Отлично, отлично… Только вот… достаточно ли сурово? Он впопыхах запустил пятерню в свою гриву. – Так, быстро, дайте-ка мне вон тот кусок жевательного табака! – распорядился он. Дверь распахнулась. В кабинет чинно прошествовал мужчина почти в таком же, как у главного, костюме. В руках он нес пачку бумаги, а сам больно смахивал на военного секретаря. – Ба! Товарищ! – крякнул он с небрежной фамильярностью. – А вот и смертные приговоры! – Смертные приговоры! – отозвался большевик. – Лидерам прошлой революции? Превосходно! Да еще и приличная пачка! Минуточку, сейчас всё подпишу. Он взялся быстро, один за другим, подписывать приговоры. – Товарищ, – сердито рявкнул секретарь, – ты ж табак не жуешь! – Жую, жую, – возразил лидер. – Ну или, по крайней мере, как раз собирался. Он отщипнул большой кусок прессованного табака и, как мне показалось, с явным отвращением принялся неистово жевать его.