В следующий миг я очутился лицом к лицу с лидером большевиков. Увидев меня, он дёрнулся, но, тотчас опомнившись, взял себя в руки. С сигарой в зубах, он сидел, задрав обутые в огромные сапоги ноги на роскошный стол. Нечёсаную голову покрывала баранья шапка, а за бородой он, видимо, совсем не следил. Одет он был неопрятно, зато на ремне висел нож, а на столе перед ним лежал револьвер. Никогда прежде не встречал большевиков, но сразу понял, что передо мной один из них. -Говорите, уже бывали у нас в Берлине? – и, не дождавшись ответа, он добавил: - Только сразу договоримся – оставьте ваши “превосходительства” и “светлости”. Лучше обращайтесь ко мне просто “друг” или “товарищ”. Сейчас время вольное и вы мне чуть ли не ровня. -Благодарю! - сказал я. -Давайте без этих ваших учтивостей, – проворчал он. - Настоящий товарищ никогда не благодарит. Так вы уже бывали в Берлине? -В самый разгар войны я находился здесь, делал записи о Германии. -Да, война… – жалобно, чуть не рыдая, произнёс большевик. - Запомни, друг, я всегда по ней плачу. Будешь писать что-нибудь обо мне, подчеркни обязательно, как я плакал, когда мы затронули войну. С нами, немцами, так несправедливо обошлись! Только подумаю о разрушении Франции и Бельгии, так сразу в слёзы! Большевик вытащил из кармана засаленный красный платок и заревел. -Только вспомню об этих затонувших торговых судах Англии! -Не отчаивайтесь - заверил я. - Расходы оплатят. -Ох, хочется верить... Вдруг в дверь громко постучали. Большевик живо утёр слезы и спрятал платок. - Надеюсь, я не выгляжу жалостливо? – с тревогой спросил он. - Нет, нет, - заверил я. - вполне безжалостно. Большевик провёл рукой по волосам. -Вон там жевательный табак, передайте мне, живо! Да-да, войдите! Дверь распахнулась. Вошедший был одет в костюм, как у лидера большевиков, и шагал он чрезвычайно важно. Этот, судя по всему, был военным министром, и в руках он держал кипу бумаг. -А! Товарищ! – по-дружески приветствовал он. – Принёс тебе смертные приговоры! -Смертные приговоры! – ответил большевик. - Главарей несостоявшейся Революции? Отлично! Да, неплохой урожай! Секундочку, сейчас подпишу. И он быстро подписал их все, один за другим. - Товарищ, – сердито сказал министр. – Ты что же, табак не уважаешь? -Уважаю! Как раз собирался жевать! С явным отвращением, как мне показалось, он отломил от плитки огромный кусок табака, и остервенело зажевал.