В следующий момент я столкнулся лицом к лицу с лидером товарищей-большевиков. Он вздрогнул, как только взглянул на меня, но тут же собрался. Вид большевика был экзотический: на голове его натянут овчинный треух из-под которого топорщились неопрятные грязные космы, из угла рта торчала сигара, лезвие бритвы давно не касалось обросшего щетиной подбородка. Сидел он развалившись, ноги в огромных сапогах возлежали на столе красного дерева. Его одежда была грязной. В довершение образа - огромный нож висел на поясе, а рядом на столе лежал револьвер. Никогда раньше я не видел ни одного большевика, но по одному лишь только виду сразу догадался, что это один из них. - Ты говоришь, ты уже бывал здесь в Берлине однажды? – спросил он, и, прежде чем я успел ответить на вопрос, добавил: - Только не называй меня «Ваше Превосходительство» или «Ваша Светлость», или как-то еще в этом духе. Просто зови меня «товарищ» или «братишка». Пришло время свободы – ты такой же, как я, или почти такой же. - Спасибо, - только и успел вставить я. - К черту вежливость! – заорал он. – Ни один настоящий товарищ никогда не станет говорить «спасибо». Итак, ты раньше уже бывал здесь, в Берлине?» - Да, - ответил я, - я был здесь в середине войны, и описывал события того времени, происходящие на моих глазах. - Война, война!... – пробормотал плачущим, с подвыванием, голосом большевик. – Возьми на заметку, товарищ, что я плачу, говоря об этом. Если будешь писать обо мне, обязательно отметь, что я рыдал при упоминании о ней. К нам, немцам, относятся так несправедливо! При мысли о разрухе во Франции, Бельгии, … наворачиваются слезы. Вытащив из кармана грязный красный платок, он разрыдался, и, задыхаясь от рыданий, произнес: - Подумать только, сколько потеряно английских торговых кораблей! - О, не волнуйтесь! – стараясь успокоить «братишку», воскликнул я, - все это будет возмещено! - Надеюсь на это! – убежденно продолжал лидер большевиков. Но в этот момент раздался громкий стук в дверь... Большевик поспешно вытер слезы с лица и спрятал носовой платок. - Как я выгляжу? – нервно спросил он. – Надеюсь, не слишком человечным?! Не мягкотелым?! - Да нет, - ответил я, - вполне жестко. - Хорошо, - удовлетворенно ответил он. – Это очень хорошо. Но, достаточно ли жестко?! Тут он поспешно взъерошил волосы руками. - Быстро, - сказал он, - дай мне тот кусок жевательного табака! Ну же!.. Входите! Дверь широко распахнулась. Человек в одежде, весьма похожей на одежду лидера, с важным видом вошел в комнату. В руках он держал стопу бумаг и, кажется, являлся кем-то вроде военного секретаря. - Ха! Товарищ! – приветствовал он непринужденно-развязно. – Вот приказы об исполнении смертных приговоров! - Приказы о смертных приговорах!!! – воскликнул Большевик. – Тех самых руководителей прошлого революционного восстания?! Превосходно! Да еще и так много! Минуточку, сейчас я их подпишу. И он начал быстро, один за другим, подписывать смертные приговоры. - Товарищ, ты ведь не жуешь табак! – вдруг заметил секретарь. - Нет-нет, я жую! – возразил ему лидер. – Или, по крайней мере, как раз собирался начать. Он с выражением видимого отвращения откусил огромный кусок прессованного табака, и яростно задвигал челюстями.