В следующий миг я оказался один на один с товарищем командиром большевиков. Тот вздрогнул от неожиданности, увидев меня, но тут же взял себя в руки. В уголке его рта была зажата сигара, а ноги в грубых башмаках покоились на дорогой столешнице. Из-под папахи торчали косматые пряди, подбородок зарос щетиной. Форма не отличалась опрятностью, из-за ремня торчал большой нож. Рядом, на столе, лежал револьвер. Раньше я большевиков не видел, но сразу понял, что передо мной один из них. - Так ты говоришь, уже бывал у нас, в Берлине? - спросил он, и прежде, чем я сумел что-то вставить, продолжил: - И не вздумай обращаться ко мне "превосходительство" или там "светлейшество", для тебя я "товарищ" и "брат". Мы живем в эпоху свободы, и ты, возможно, ничем не хуже меня. - Спасибо, - сказал я. - И завязывай ты с этой вежливостью, - буркнул он. - Настоящие товарищи "спасибо" не говорят. Так ты бывал в Берлине? - Да, когда писал о Германии в разгар войны, - ответил я. - Война, война! - в голосе его прозвучала то ли скорбь, то ли отчаяние. – Имей в виду, товарищ, разговоры о ней вышибают у меня слезу. Если напишешь обо мне, не забудь упомянуть, что когда речь зашла о войне, я расплакался. О нас, немцах, чего только не думают. А я плачу, вспоминая разрушенные Францию и Бельгию. Он достал из кармана красный засаленный платок и принялся хлюпать носом, - Подумать только, весь английский торговый флот уничтожен! - Не стоит беспокоиться, все окупится, - подбодрил его я. - Надеюсь, ох, надеюсь, - всхлипнул командир большевиков. Но тут в дверь громко постучали. Большевик поспешно вытер слезы и спрятал платок. - Как я выгляжу? - беспокойно спросил он, - Надеюсь, не добряком? Не неженкой? - Да нет, - признал я, - довольно грубым. - Чудно, чудно, но достаточно ли я груб?! - пробормотал он и судорожно запустил пятерни в волосы. - А ну-ка, - велел он, - быстро дай мне вон тот кусок табака. Ага. Войдите! Дверь распахнулась. Человек, одетый почти так же, как и лидер большевиков, торжественно вступил в комнату. В руках он держал кипу бумаг и здорово смахивал на начальника какого-нибудь министерства. - А, товарищ! - непринужденно поздоровался он, - я принес приказы о смертной казни. - Приказы о казни зачинщиков последней революции? - уточнил большевик, - Замечательно! И как много! Минутку, сейчас подпишу. - Он начал быстро, одну за другой, подписывать бумаги. - Товарищ, вы ведь не жуете табак, - сурово упрекнул министр. - Жую, конечно же, жую, - запротестовал командир, - по крайней мере, как раз собирался. Он откусил изрядный кусок от своего брикета и, как мне показалось, с видимым отвращением принялся его яростно пережевывать