В следующую секунду я оказался один на один с предводителем большевиков. При виде меня он рванулся было вперед, но тотчас, одумался. Он сидел закинув ноги в больших ботинках на стол из красного дерева. В зубах у него торчала сигара. На голове его была кожаная кепка, волосы всклокочены. Борода – щеткой. Засаленая одежда, а на поясе большой нож. На столе перед ним лежал револьвер. Большевиков я прежде не видел, но сразу же понял что это один из них. - Так ты говоришь, что раньше бывал в Берлине? - и прежде, чем я успел ответить, он добавил: - И оставь при себе все эти Ваше благородие и прочую чушь. Можно попросту брат или товарищ. Мы живем в век свободы. Так что мы с тобой на равных, ну или почти на равных. - Спасибо. - Иди ты к черту со своим «спасибо», настоящие товарищи так не говорят. Итак, ты бывал в Берлине прежде? - Да, я начал вести заметки о Германии с середины войны. - Война, война, - сказал он всхлипывая. Товарищ, ты отметь, что когда говорят о войне, у меня наворачиваются слезы. Если вздумаешь писать обо мне, то не забудь упомянуть, что я рыдал, когда объявили войну. О немцах судят предвзято. Просто плакать хочется, как вспомню, во что превратились Бельгия и Франция. Он достал носовой платок и начал сморкаться. – Подумать только, сколько погибло английских торговых кораблей. - Да, не стоит волноваться, скоро будет расплата. - Хочется верить, хочется верить, - протянул он. И…в этот момент, в дверь постучали. Большевик поспешно вытер слезы и спрятал платок. - Как я тебе? Не похож на слюнтяя? - Да нет, вполне сурово. - Отлично. Отлично. Но я достаточно суров? Он поспешно взъерошил волосы. - Быстро, дай мне вон тот кусок жевательного табака. Ну теперь все. Входите! Дверь открылась. Мужчина в костюме почти таком же как у предводителя ввалился в комнату. В руках у него была кипа документов. По видимому это был военный секретарь. Привет товарищ! – несколько фамильярно произнес он. - Вот смертные приговоры. - Смертные приговоры? Вождей последней революции? Давай их сюда! Как их много! Погоди, пока я подпишу их. Он начал быстро один за другим подписывать приговоры. - Товарищ, ты не жуешь табак – угрюмо заметил секретарь Да жую я, жую. Ну или по крайней мере собирался. Он откусил приличную порцию табака, и как мне показалось с явным отвращением, начал яростного его жевать.